Шестая вот-вот рассыплется — моя коллега, которая тоже слишком долго прожила здесь. Хватаясь за расползающиеся слова, она мысленно передала, что будет ждать меня в Исследовательском центре скоро. Потом скрылась в единственном световом окне, затянувшемся за ней на боку корабля. Корабль проглотил её, качнулся и спрятался в тепличном излучении над Всеволожском. Люди ошибались, сравнивая их с тарелками, это скорее регбийные мячи. Но и Шестая ошибается, я вернусь нескоро. Я должна передать в Центр ещё немного картин человеческого обмана. Кажется, только сейчас я стала нащупывать, как им это удаётся.

«Сегодня идеальная погода для прогулок по рекам и каналам», — почему так говорят в любую погоду, даже если вода над головой замёрзла, а под ногами замёрзнет вот-вот? Но сегодня солнце будет долгим. Я часто прихожу на эти качающиеся лодки, с них людям никуда не деться, а именно это меня и устраивает. Мужчина с белыми нитками в мокром проборе и женщина с выламывающимися во все стороны сухими суставами рядом вжались в угол заднего сиденья на палубе прогулочного катера. Мужчина глядит поверх ее плеча туда, где солнце пытается расщепить шпиль Петропавловской крепости (отсюда он этого видеть не может). Он шепчет глубже ей в ухо, просовывая внутрь хоботок губ, а она мелко озирается. Летят мокрые искры из-под носов катеров, свешиваются с низких мостов гроздья глаз, скоро большая вода. Рука мужчины ныряет в карман брюк со стрелками, вытаскивает сверток размером в полкулака и всовывает между деревянных ладоней женщины.

Девочка встаёт с белого пластикового стула и фотографирует виды, а мужчина, почувствовав объектив, отодвигается на пару ладоней от спутницы. Их лица сереют и разбегаются.

На мой стул никто не сядет, хоть меня и не видно. Люди думают, что там среди лужиц воды выпустил кишки изумрудный жук — кому захочется садиться. «Сейчас мы будем проходить под Троицким мостом. В тридцатые годы советский лётчик…» Этот случай я сохраню в ментальных записях как картину 328.

Ментальные записи. Картина 360

Метро. Две девчонки, которым захотелось уйти под землю. Стоящая стоит и задевает головой летающие вокруг ушей мысли. Сидящая сидит, уложила затылок на стекло. Стоящая — с полным свежевыдавленным носом прыщей — ну кто решается на такое перед выходом за дверь? — и букетом цветов, похожих на взрывы. Букет перетянут узкой зеленой лентой, как травинкой, которой можно порезаться. И стоящая тянет, тянет ленту с букета, душит стебли и кашляет, будто проглотила ноготь. А сидящая болтает у нее под пальто ногами, с каждым взмахом поднимая ногу в кроссовке выше, и размышляет: «Погулять? Кейэфси? К нему в гости?» В кармане у сидящей вибрирует телефон, я знаю, что там написано «Мама», а заряд садится. Хочется залезть в её голову и заставить поднять трубку, но я так не сделаю. Стоящая хмурится: «Мыться опять на вокзале будешь?»

Личный дневник, 19.06.2025 (земная дата)

Неумение хранить тайны и умение в личном общении видеть ложь, подсвечивающую субъекта изнутри синим, привело мою планету на грань катастрофы. На Земле я веду подробный учёт тайн, хитростей и обманов, потому что лучше людей их не освоил никто. Изучение их тактик лжи — это наш шанс на возрождение. Возможно, одну из картин, Шестая, ты когда-нибудь увидишь в учебных пособиях по тайнам! У меня стрекочет всё от секретов, хочется объесться ими, расслабить маскировку, но нельзя выдавать себя. Ведь в ответ на прямой вопрос соврать человеку о своём происхождении не получится, и тогда плохо будет всей вселенной.

Ментальные записи. Картина 420

Ресторан «Палкин». Подчеркну: двое мужчин сегодня в ресторане опаснее других, их тайна — не любовная. Она может поставить их планету на грань катастрофы, как нашу. Они очень осторожны и краем глаза могут увидеть узкую изгибающуюся тень женщины, скользнувшую прочь. Я сама выбрала эту тень, в ней весело болтать с кассирами и официантами, и они не попытаются различить лицо.

Личный дневник, 27.07.2025 (земная дата)

Я собираю данные о том, как люди обманывают себе подобных, незаметно. Любое подозрение будет означать, что работа закончена и пора назад. Шестая споткнулась именно на этом: захотела предупредить человека, который через час должен был быть убит! Но я прячусь хорошо, пока у меня самой нет тайн, меня не увидят. Шестая, привет, сегодня (картина 420) я могла спасти мир, но не сделала этого.

Ментальные записи. Картина 501

Суши-бар «Перл-Харбор». Мне не нравится эта тайна: я устала понимать, я трещина, куда упали чужие секреты. Но ни старик с убранными за уши серебряными клоками, ни девчонка с упрямым черным каре не слышат моей тревоги. Он опрокинул ее ладонь внутренностями линий кверху и чертит на них спирали ногтем. Второй рукой инспектирует свои брюки – от колена к животу, от живота к колену. Девчонка хохочет одним ртом и косится в окно, туда, где снаружи тесного суши-бара гремит проспект. Здесь всего пять сидячих мест — высоких стульев у невытертых лакированных столешниц. Сюда заходят только люди с заткнутыми ушами, они складывают чужие заказы в огромные заспинные кубы и не услышат его слишком бодрое «Напомни, откуда ты?» 

Не увидят, как она поправляет темно-синюю школьную форму, которая ни разу не слышала звонка на урок: слишком неудобная ткань, а со шва юбки дразнится не срезанный язычок с ценой. Я заказываю онигири с тунцом — оно похоже на прощальное письмо — и все-таки заглядываю ей в круглую макушку. Стягиваю слова из разных уголков девчонкиной памяти и говорю её губами: «Я из Жуковского. Полетаем?» Смотрю из её лица, как старик обрабатывает неожиданную шутку: его глаза превращаются в вертикальные овалы. Нельзя оставаться в чужой голове надолго, но я так давно хотела. Я наклоняю её голову и чувствую, как уголок каре щекочет щёку. Я бы наклоняла её так часа два, это очень приятно.

Когда я вывожу старика из суши-бара, засунув ее фарфоровую руку между его бумажных пальцев, то кладу ей в голову очень хорошо сложенную мысль. Что если пригласить его поиграть в глухую нишу между следующим домом и тем, что за ним? Знает ли она, что на две пары колготок в ее сумке можно подвесить небольшую деталь от космолёта — они точно справятся с тем, чтобы заставить запястья и лодыжки пожилого человека не только встретиться, но и час-другой не расставаться? Догадывается ли, что трусы поглощают звуки так же, как влагу, если надеть их в рот? 

(примечание: запись «Картина 501» не передана в Исследовательский центр, найдена при ментальном обыске Наблюдающей)

Личный дневник, 01.08.2025 (земная дата)

Что произойдёт, если я сама солгу? Мой позвоночник ссыплется в одну сияющую горсть, четырехлапые косточки-скарабеи, из которых он слеплен, ослепнут и потеряют друг друга. Маскировка упадёт, и люди вокруг увидят в моём лице сперва тень, потом лицо своей матери — первый фокус, которому я научилась на Земле. Потом моё ужасное настоящее лицо. А потом придёт кто-то похуже меня. Но я не обманула Центр. Ведь нет? Просто потеряла одну Картину про очень плохого человека.

Картина (номер неразборчив)

Дайнер «Шелли». Я так давно ничего не передавала в Центр, с лета что-то с каналом, но ментальные записи веду. Этой ночью я наблюдаю за одиночкой. Чутьё на обманщиков привело меня в забегаловку с растресканными красными диванами и стоящим в воздухе утренним ещё маслом. Почему в этом гиблом месте никто, кроме меня, не видит её спину со шрамом от затылка до зада в разрезе сияющего золотого платья? Где её тёплая куртка, где тайный спутник? Она что, нездешняя? Почему она светится синим, как лгунья, почему мне нужно на неё смотреть?

Я хочу пожать плечами, она смешно поводит своими, стрекозиными. Моими? Это я? Я смотрю на свои руки, и они кажутся очень большими — глядит на свои руки и незнакомка. Кажется, мое воплощение устало, но, пожалуйста, ещё немного. Я почти разгадала, как они это делают. Тут я чувствую что-то тяжёлое на своих плечах.

Личный дневник. 15.09.….(я не знаю, какой год)

Безопасник залез мне в голову, как я — в голову девчонке с каре и стариком. Сперва я увидела красивую незнакомку, за которой пыталась наблюдать (это была я!), потом чужие большие руки легли ей (мне!) на плечи, и плечи поняли, что они есть и болят. Воздух вывернулся из кондиционера и жаркой спиралью скрутил шею, — вот она где — а сверху его присыпал грубый голос. Я всё-таки попалась. Я этого ждала.

— Ну, привет, золотая спина. Смотри в оба, Наблюдающая, — сказал он.

Скарабеи позвоночника разбежались, потому что меня раскрыли. Они выбежали через шрам на моей спине, расползшийся от затылка до зада. Один жук заполз в рот обладателя этого приятного голоса и начал вращаться там: я почувствовала, как сияющая спинка скользит под чужим языком, слегка подбрасываясь на уздечке. Поймали и пробуют.

— Пойдем. Я покажу тебе настоящую тайну, — добавил безопасник моим голосом.

Безопасник снова разрешил мне подсмотреть через свои глаза — это из его головы минутой раньше я глядела на собственную распоротую спину. Вот он подаёт мне свою куртку, вот ведет, зажмуренную, мимо вращающегося кола с плотно нанизанной куриной плотью. В узкое горизонтальное зеркало заметила обернувшегося на меня толстяка в футболке «Секретные материалы» (лицо актёра — сплошной катышек), крошки надкушенного пирожного сыпались у него с губ. Наверное, я красивее земного пирожного? У меня изо рта торчит лапка жука и брови тонкие, как нитки пузырьков в минеральной воде, ведь так? Пока толстяк глазел на мою голую спину, я посмотрела на себя глазами безопасника в то же зеркало. Нет пузырьков, нет жука. Вместо моего лица — клубящееся голубоватое облако.

– Видишь? Ты не видишь, — выдохнул он.

Безопасник вывел меня под наляпанные по небу звёзды, и мы смотрели в его два глаза, как одна из ярких клякс, похожая на регбийный мяч, срывается и улетает навсегда. Я старалась запомнить, как корабль вдали превращается в точку, а точка втягивается сама в себя, и впервые на Земле засмеялась. Наблюдающих всегда дожидались, но со мной особый случай. Они прилетят поглядеть, какие тайны я смогу завести ещё. Моё обучение закончено. Их — только начинается.

Я первая научилась обманывать.