Несмотря на то, что солнце закатилось за горизонт пару часов назад, по-настоящему стемнело только сейчас. Летняя духота постепенно отступала под натиском серебристого сияния луны, воцарившейся на небосклоне. Постепенно к ней присоединялись алмазные россыпи звёзд. В окутанной темнотой деревне не горели фонари. Вернее, три скособоченных светила, установленных на главной улице и площади, работали и тщетно пытались разогнать полумрак, но в глубине улиц и дворов никакого внешнего освещения не было.
Они собирались постепенно. Укрытые тёмной мглой, медленно прибывали к месту назначения. С лёгким шуршанием из кустов вынырнул ещё один приглашённый и, оглядевшись, занял место рядом с двумя своими знакомыми.
— Зачем ему всё это нужно? — спросил новоприбывший, усаживаясь между двумя давними подругами.
— Шрам, я, конечно, понимаю, что с твоего рождения минуло всего две зимы, — голос отвечающей был не громче стрекота цикад, раздававшегося по округе, — но не можешь же ты не понимать, что это наш долг.
— Да всё я понимаю, Райс, но ведь он, — Шрам кивнул в сторону старенького деревенского домика, напротив которого они все собирались, — даже не его.
— Дым считает его своим. И этого достаточно, чтобы встать на защиту в сложившейся ситуации. — Подруга разговаривала с ним, не поворачивая головы, но на последних словах всё же скосила два желтовато-зелёных глаза так, что те сверкнули, поймав отблеск света из окна.
— Райс, — мелодично вклинилась в диалог вторая подруга Шрама, сидевшая с другой стороны, — неужели у тебя есть силы и желание растолковывать нашему молодому и вспыльчивому соплеменнику основы сотрудничества и равновесия между нами и бесшёрстными?
После чего говорившая умолкла и принялась усердно вылизывать переднюю лапу. Шрам хотел было возмутиться такой невысокой оценке его интеллектуальных возможностей, но прямо над ними зашуршали ветки дерева, а через секунду перед ними с извечной грациозностью на все четыре лапы приземлился Дым.
— Я благодарен вам, братья и сёстры, за то, что вы пришли поддержать и помочь мне сегодняшней ночью.
Этот светло-серый кот с плотной, средней длины шерстью обладал особой энергией, способной вдохновлять и вести за собой. Если бы все собравшиеся были стайными животными, он несомненно выступал бы в роли вожака, но чёрные, рыжие, разноцветные, белые и такие же, как он, серые хвостатые собратья жили каждый сам по себе. Сегодняшняя ночь стала исключением.
— Для тех, кто не знает причины, по которой я собрал всех вас, вкратце расскажу.
— Да кто может быть не в курсе? — зашептал было Шрам, но мгновенно замолк, получив ощутимый шлепок по хвосту от Райс.
Дым тем временем продолжал:
— В начале лета… Со мной приключилось несчастье. Убегая от стаи собак, я повредил сразу две передние лапы, так что не мог самостоятельно добывать пищу. Мне пришлось отлёживаться в небольшом овраге рядом с речкой. На третий день… Я был уверен, что овраг этот станет моей могилой, но внезапно меня нашёл бесшёрстный по имени Гриша. Он не только не причинил мне вреда, но и кормил, и заботился, пока я полностью не выздоровел, и даже после — продолжал оставлять мне еду. С тех пор я, хоть и продолжал жить самостоятельно, считал этого бесшёрстного своим. Семь петушиных криков назад с Гришей случилось несчастье. Он со своей стаей залез на заброшенное кладбище. Там к нему прицепился душеед. Мои домашние собратья знают, что бесшёрстные постоянно цепляют на себя разных сущностей, и избавиться от них для нас — проще простого. Но так как доступа в дом Гриши у меня нет, ситуация приняла опасный оборот. Я не могу позволить своему бесшёрстному стать жертвой этого мерзкого создания, но в одиночку справиться, к сожалению, мне не под силу. Именно за помощью я сегодня и собрал всех вас. У моего бесшёрстного осталась последняя ночь. Сегодня всё решится. Или он выживет с нашей помощью, или погибнет.
Ольга сидела на стуле, опершись локтями на подоконник и спрятав лицо в ладонях. Сегодня она никак не могла заставить себя отойти от кровати сына и идти спать, несмотря на то, что ночь была в самом разгаре, а завтра ей предстоял сложный день. Луна беззастенчиво светила в незашторенное окно, освещая фигуру женщины, но не доставая до кровати, на которой спал двенадцатилетний мальчик. Ольга совершенно не понимала, что и почему происходит с её сыном, но буквально чувствовала, как жизненная энергия покидает его тело.
Всё началось почти неделю назад, когда Гриша вернулся поздно вечером с пораненной ржавым гвоздём рукой. Он со своими друзьями, как обычно, бегали на улице, исследуя сельские окрестности. Особого значения Ольга тогда не придала пораненой ладони: обработала, заклеила пластырем — в целом ранение не выглядело чем-то катастрофическим, да и едва ли могло стать причиной постигшего Гришу недуга. Но именно в тот вечер он впервые пожаловался на головокружение и слабость. Дальше — больше. Через два дня сын уже едва вставал с постели и почти ничего не ел. Вызванный дежурный врач не смог установить чёткой причины такого упадка сил и посоветовал мальчику постельный режим. Ситуация ухудшалась с каждым днём. Гриша буквально таял на глазах: кожа на лице приобрела бледный, сероватый оттенок, под глазами чернели такие тёмные круги, словно их специально нарисовали углём.
Ольга с семьёй на лето приезжала в их доставшийся по наследству сельский дом уже не первый год. Когда совпадали отпуска, с ними ездил и её муж, Гришин папа. В этом году не повезло состыковать отдых, и он остался в городе, приезжая по выходным. Обычно они жарили шашлыки, купались в речке, если позволяла погода. В этот раз, волею случая, отдых пришлось завершить раньше времени: завтра за Гришей должна приехать машина, чтобы отвезти его на обследование в платный медицинский центр. Ольга как могла старалась питать надежду на то, что современные технологии позволят разобраться с происходящим и Гришу вылечат, но почему-то никак не получалось.
Сын уже давно спал. Он вообще мало бодрствовал в последние дни, и ей тоже уже было пора, но Ольга всё продолжала сидеть на стуле рядом с кроватью и то тихо плакать, уткнувшись в ладони, то безучастно разглядывать ночной пейзаж, открывающийся из окна.
Внезапно Жужа, их собака, подала голос, принявшись надсадно лаять и рычать. Небольшого размера дворняжка жила на участке, а в отсутствие хозяев её кормили соседи. Она досталась семье вместе с домом. Сама Ольга в жизни не завела бы такую глуповатую псину.
— Вот ведь, сейчас Гришу разбудит! — гневно подумала про себя женщина, поднимаясь со стула и быстрыми шагами направляясь к двери. — Хоть раз бы по делу лаяла, а то нет ведь: то лягушку, то птичку увидит — и всё туда же. На этот раз причиной заливистого хрипения, рычания, воя и даже звуков, больше напоминавших хрюканье, оказалась белая с цветными пятнами кошка, сидевшая буквально в метре от привязанной к будке собаки. Усатое создание невозмутимо вылизывалось, словно не замечая исходившую слюной и злобой Жужу, словно нарочно её дразнила. Ольга попыталась шугнуть кошку с порога, но та даже не повернула в её сторону головы. Пришлось сойти вниз по ступенькам, но ни беззлобные «кыш-кыш», ни хлопки рук не спугнули нахальное животное. Никаких более серьёзных действий в отношении ночной гостьи Ольга предпринимать не собиралась. Кошек она очень даже любила. И даже сейчас не смогла бы заставить себя замахнуться или, упаси Боже, пнуть. У них с мужем раньше был кот по кличке Бальмонт ещё до рождения Гриши. Впрочем, сын тоже застал лохматого рыжего лентяя с мехом над глазами, как брови у старого мудреца. Они все любили его, но когда Гриша появился на свет, Бальмонт был уже взрослый. Он прожил необычайно длинную жизнь по кошачьим меркам, и всё же Гриша очень сильно переживал, когда его не стало. Отказывался есть, плакал по ночам. Это длилось несколько месяцев и очень испугало Ольгу. Именно поэтому она была категорически против нового домашнего питомца, не желая повторения истории, но сейчас…. Ольга обессиленно выдохнула, нагнулась и взяла кошку на руки. Если это поможет сыну выздороветь, она разрешила бы ему хоть десять питомцев. Ночная гостья ничуть не протестовала против такого близкого контакта и позволила унести себя вглубь придомового участка, затянутого ночным мраком. Собака, как только её исторический враг покинул поле зрения, успокоилась.
— Сиди тут, — прошептала Ольга, усаживая кошку на лавочку у забора, как вдруг в ветвях яблони послышался шорох…
Операция была в самом разгаре. Райс прекрасно справилась с первой частью плана, выманив взрослую бесшёрстную из дома на собачий лай. Дальше в игру вступил Шрам, изобразивший застрявшего на ветке кота. Как у него это получается, Дым уже не смотрел. Не теряя времени, он прыгнул на подоконник комнаты, где спал Гриша, и принялся скрести лапой по стеклу. Мяукать было нельзя, да и вряд ли внутри комнаты его было бы слышно. Скрести без всяких результатов пришлось довольно долго. Дым уже начал думать, что в комнату ему не попасть, но его бесшёрстный вдруг зашевелился и слегка приподнялся на кровати.
Гришу разбудил шорох. Тихий, но настырный и непрекращающийся. Сначала он хотел игнорировать звук, потому что сил подниматься у него не было. Полежав с минуту, прислушиваясь и пытаясь понять, что издаёт шум, мальчик понял, что снова уснуть под это шуршание не выйдет. Собравшись с духом, он с трудом привстал на кровати.
— Дымок! — Радость от увиденного на окне чёткого кошачьего силуэта, обрамлённого лунным сияньем, прибавила ему сил. Гриша встал и открыл окно. Дымок тут же прыгнул к нему на руки. Мальчик радостно обнял животное, но тут же попятился и осел на кровать, не в силах противостоять слабости.
— Как я рад, — прошептал Гриша, ещё раз обнимая кота, после чего бессильно откинулся на подушку.
Дымок, продолжая громко урчать, устроился рядом с ним на кровати. Несмотря на то, что каждое движение давалось с трудом, Гриша протянул к тёплой шерстяной голове руку и почесывал кота, пока не заснул.
Стоило Дыму увидеть своего бесшёрстного у окна, он сразу заметил присосавшегося к нему паразита.
Душеед сидел на загривке Гриши — чёрный сгусток с двумя светящимися малюсенькими глазёнками. Дым и его собратья на протяжении тысячелетий защищали бесшёрстных от подобных сущностей. Практически все звуки, производимые котами, были для них как яд. Дым нарочно мурчал в руках Гриши, видя, как от этого звука душеед не выдержал и слез с плеч. Округлое существо с двумя короткими лапами по бокам было вынуждено отползти к изголовью кровати и оттуда недовольно сверлило Дыма светящимися бусинками. Если бы душеед был голодный, он бы и вовсе убрался прочь, не сумев выносить ненавистные звуки, но этот питался Гришиной душой слишком долго и успел окрепнуть. Дым знал, что теперь победить сущность будет очень трудно, особенно ночью — ведь тьма была пиком активности и силы подобных созданий. Как только Гриша задышал глубоко и ровно, Дым поднялся и зашипел на душееда. Тот попытался достать Дыма одной из лап, но кот ловко спрыгнул с кровати и снова зашипел. Душеед понимал, что не сможет спокойно допить жизненную энергию, пока ему мешают, а потому тоже бросился на пол. Дым ощетинился, распушив хвост, и начал обходить мерзкую тварь по кругу. Та тоже поворачивалась, не сводя с противника светящегося взгляда. Наконец гляделки кончились. Дым зашипел, вынуждая душееда попятиться, и тут же бросился на него. Когти сумели оторвать кусочек полуосязаемой плоти, и та тут же рассеялась в лапах, словно чёрный пар. Дым посмотрел на противника, надеясь увидеть след от раны, но тьма, из которой было соткано существо, мгновенно восстановила пробел, а в следующую секунду противник врезался в Дыма, сшибая его с ног.
Несмотря на довольно обтекаемую структуру, когти коротких лап душееда вполне ощутимо полоснули кота по боку. Дым жалобно мяукнул, силясь сбросить с себя сущность, но та так крепко придавила его к полу округлым туловищем, а одной из лап принялась душить. Он вертелся и вырывался сколько мог, но организм без поступления воздуха быстро слабел.
От бессилия кот закрыл глаза и принялся вспоминать, как Гриша приносил ему свежую рыбу, а потом гладил, почесывая за ухом. Дым так глубоко погрузился в счастливые моменты, связанные с его бесшёрстным товарищем, что не сразу заметил: хватка душееда ослабла. Не теряя времени, кот сбросил тварь с себя ударом задних лап. Причину внезапной слабости противника он осознал, только сделав глубокий вдох. Всё благодаря приятным воспоминаниям, из-за которых Дым неосознанно начал урчать. От прямого контакта — не только со звуком, но и с вибрацией, производимой кошачьим телом, — душеед пребывал в некотором оглушении.
Кот тут же воспользовался форой, подскочив к не успевшему встать противнику, и принялся нещадно раздирать чёрное туловище. Ему нужно было добраться до сердцевины — маленького светящегося сгустка внутри, заменявшего душееду сердце. Это было что-то вроде сосуда, в который такие сущности затягивали души своих жертв. Дым уже расковырял достаточно и даже успел заметить призрачный проблеск света внутри тёмной массы, как вдруг с улицы послышался надсадный собачий лай. Секундная заминка, вызванная давним инстинктом, стала фатальной. Душеед вывернулся из хватки и метнулся в угол под потолок, быстро восполняя потраченную плоть.
Так высоко Дым дотянуться до него не мог, а потому снова принялся шипеть, глядя в крохотные глазёнки, и видя, как этот звук раздражает душееда. Подвергать себя экзекуции сущность позволяла недолго. Внезапно она спикировала на кота и отбросила того к стене. Дыму показалось, что все внутренности в нём перепутались между собой от удара. Воздух покинул лёгкие, а новый вздох никак не удавался. Кот тщетно попытался подняться, смог лишь слегка подвигать лапами. Тем временем душеед готовился нанести решающий удар. Переминаясь на лапах, он приготовился к прыжку.
Дым не стал закрывать глаза, готовясь принять смерть достойно — без страха. Существо бросилось вперёд, вытянув к нему обе лапы, намереваясь проткнуть когтями насквозь. Острия были в сантиметрах от живота обессиленного Дыма, когда движение вдруг прекратилось. Душеед буквально застыл в воздухе, бестолково суча лапами и силясь дотянуться до своего противника. Его словно что-то держало. Понимая, что героическая смерть откладывается, Дым проморгался и приподнял голову. Сначала он принимал свечение позади за лунные блики, струящиеся через окно, но теперь, приглядевшись, заметил ещё кое-что. Призрачную, словно сотканную из тумана, фигуру лохматого кота с кустистыми бровями и кисточками на ушах. От призрака исходил лёгкий свет, отдававший рыжиной. Две полупрозрачные лапы намертво вцепились в душееда, не давая ему добраться до Дыма. По напряжению на морде потустороннего помощника кот понял: долго сдерживать сущность тот не сможет. Превозмогая боль, Дым подскочил на лапы и бросился на душееда. На этот раз он не ослаблял бдительность, даже когда рыжеватый призрак растворился в свете луны, Дым продолжал раздирать вязкий тёмный пар, пока не добрался до заветного свечения. Вцепившись когтями в тёплый шарик, кот оттолкнулся задними лапами от того, что осталось от черного туловища. На миг тонущую во мраке ночи комнату озарила вспышка, затем неведомая сила отшвырнула кота всё к той же стене. На этот раз сил подняться Дым в себе не чувствовал, но и попрощаться с сознанием не мог, не удостоверившись, что Грише больше ничто не угрожает. Приоткрыв один глаз, кот с удовольствием заметил: комната пуста, только его бесшёрстный мирно спит на кровати.
«Вот и всё», — подумал про себя Дым, обессиленно зажмуриваясь.
Предрассветный час, как это часто бывает, тонул в тишине. Природа замерла, готовясь к первым солнечным лучам, которые разгонят ночной мрак. Ольга проснулась по будильнику с тяжёлым сердцем и головой. Первое болело от переживаний за сына, а во второй клубился туман из-за того, что ей удалось поспать лишь пару часов. Причиной долгого бодрствования стало нечто совершенно необъяснимое, по крайней мере Ольга не могла придумать внятной причины, по которой ночью десяток кошек оккупировал её сад. Все животные будто нарочно старались привлечь её внимание — то мяукая, то дразня собаку. Впрочем, если бы не это, она, как обычно, просто просидела бы у кровати сына до рассветных лучей, как все прошедшие ночи, и всё равно бы не выспалась.
Сегодня не выйдет как раньше: встать, проведать Гришу и снова лечь. Утром за ними приедет машина, чтобы отвезти в город, в медицинский центр. Нужно было не только подготовиться самим, но и прибрать в доме.
Поднявшись, она первым делом направилась в комнату сына — и не поверила своим глазам, открыв дверь. Гриша сидел на кровати. Сам! Без посторонней помощи.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, проходя внутрь и прикладывая руку ко лбу мальчика. Его болезнь проходила без температуры, напротив, кожа сына была холодна как лёд. Но сейчас Ольга ощутила под пальцами нормальную для человека температуру.
— Я выздоровел, мама! — беззаботно ответил Гриша, не поднимая головы. — А вот Дымок ранен.
Только теперь Ольга заметила, что на коленях сына лежит серый кот. Мальчик указывал на три царапины, пересекавшие бок животного. Не глубокие, но довольно длинные. Ольга нахмурилась. Ей не удавалось с ходу придумать, чем можно было нанести такую рану.
— Можно оставить его, пока он не вылечится? — с мольбой в голосе воззрился на неё сын.
— Я думаю… ему можно остаться насовсем.
Позже утром сельский врач, вызванный Ольгой, с уверенностью заявил, что мальчик полностью поправился, и не нашёл других объяснений его выздоровлению за одну ночь, кроме как ёмкого и лаконичного: «Чудо».