Когда утром мы пили кофе, заедая его кое-как сохраненными джерками – кусочками сушеной говядины, никто и представить себе не мог, чем обернется сегодняшний день.

Начать хотя бы с ледника. Вчера ледопад Караугома встретил нас холодом и широкими трещинами, напоминающими морщинки на старом лице. Сегодня же он вел себя, как провинившийся ребенок – стелился ровной, приятной дорогой, не заставляя не то что обходить трещины – даже перешагивать через них.

- Он что, помолодел? – спросила я у ребят, с удивлением всматриваясь в лед.

Они лишь отшутились. Но я видела, как Сергей – наш руковод – то и дело сверяется с навигатором, хотя дорога прямо звала нас. Ледник протягивал к нам руки, просил следовать по прочному льду. Иди мы с закрытыми глазами – и то дошли бы без особых проблем. Но что-то пугающее в этом действительно было. Вот Сергей и следил за картой. А мы беззаботно вручили свою судьбу в его руки. Или в руки ледника – это как посмотреть.

Постепенно мне стало казаться, что мы здесь не одни. Нет, я говорю не про маленьких жучков, непонятно как живущих в снегу и видимых только при длительной концентрации. И не про бабочку, заплутавшую во льдах и прибившуюся теперь к нашей группе. Мне стало казаться, что за нами кто-то наблюдает. Кто-то, кого мы не можем видеть. А он нас – может.

- Уилпата! – хриплый возглас Сергея вырвал меня из странного оцепенения.

Перед нами, разрывая облака, стояла вершина. Настоящая скальная королева в ослепительно белой шубке. Она была гордой, неприступной и… живой.

- Совсем не изменилась за эти годы! Действительно не изменилась. Мы тогда поднялись по этому гребню часа за четыре. Упоролись знатно, но как же это было круто!

- Она действительно прекрасна… – прошептала Саша. – Смотрите! Вон ее лицо! Вон, среди скал! Она смотрит прямо на нас!

Свет и тень играли на скалах, складываясь в гигантские, но поразительно человеческие черты, в которых читалась холодное удивление.

«Вы? Маленькие мошки, едва стоящие на ногах? Это вы пришли меня покорить?» - как бы спрашивала она. – «Ладно бы атланты. Или, на крайний случай, космонавты какие-нибудь. Но разве у вас хватит сил?»

- Хватит - не хватит, но мы попробуем, - я мысленно улыбнулась ей. – Чего же нам теперь отступать, когда мы проделали такой путь, чтобы увидеть тебя?

Мы подошли к основанию Уилпаты и стали взбираться на нее по прочному снегу. Каждый думал о горе, которая все сильнее манила нас. Постепенно снег сменился крутым льдом, и пришлось вкручивать ледобуры для страховки. Затем – снова снегом, но тоже крутым. Мы вешали веревки и шли дальше.

Дышать было тяжело, в голове ритмично отдавались шаги. В такт шагам раздавался глухой, мощный гул – стук сердца горы. Может быть, вы мне не поверите. Но в тот момент мне действительно казалось, что так бьется ее сердце. Каменное, живое сердце Уилпаты.

Наконец, мы повесили последнюю веревку и выбрались на снежное плато. Силы к тому моменту уже кончались, мы скинули рюкзаки и рухнули на них, пытаясь отдышаться. Было жарко, слегка кружилась голова. Я вспомнила про запас джерок, сохраненных с завтрака, и полезла за ними в карман.

- А Уилпата то совсем не проста, - заметил кто-то звонким мальчишеским голосом. – Удивительно холодный характер!

- Кто это сказал? – хором воскликнули мы, потому что голос был нам не знаком.

- Да я это. Мы с вершины. Уже пару часов спускаемся.

Из-за поворота вышел мальчишка, с небольшим рюкзачком и желтой каской набекрень – видно, альпинист. Он с каким-то детским любопытством разглядывал нас, потом вдруг доверительно выдал:

- Это потому, что она девчонка. Все девчонки такие!

Некоторое время он продолжал нас разглядывать. Потом засмеялся чему-то своему и бодро зашагал вниз. Туда, откуда мы только что поднялись.

- Эй, парень, с горой! – запоздало крикнул Сергей, первым отошедший от удивления. – Как тебя зовут то?

- Сонгути! – Мальчишка оглянулся на нас, весело помахал рукой и скрылся за перегибом. Как раз там, где мы провесили свою последнюю веревку…

Некоторое время мы молча таращились ему вслед. Потом Сергей вскочил, бросился к перегибу и настороженно уставился вниз. Мы переглянулись, достали-таки джерки и принялись их жевать, иногда срываясь на странный смех, подозрительно смахивающий на первую стадию горняжки.

- Сонгути… - Сергей вернулся к нам, плюхнулся на рюкзак. Я протянула ему пакетик с джерками, но он этого даже не заметил. – Не видно мальчишки. Как он там один спустится…

Вскоре, однако, мы напрочь забыли об этом мальчике. Потому как следом за ним потянулись и другие альпинисты.

Дедушка в валенках и вовсе без каски тихо подсел к нам, так, что мы его не сразу заметили. На нем был штурмовой костюм еще советских времен, вместо обвязки на поясе висело несколько ложек. Некоторое время он молча разглядывал нас, потом тихо вздохнул и ни с того ни с сего принялся рассказывать:

- Когда-то давно, когда еще не было людей, на эту землю упали каменные птицы, прилетевшие с далеких звезд. Упали, а подняться не смогли.

- Дед, ты откуда взялся? – спросил Сергей, вытаращившись. – Неужели с мальчишкой? С горы?

- С горы, - важно кивнул дед и продолжил. – Земля привязала их к себе, сделала неспособными взлететь вновь. И долгое время птицы грезили мечтой вырваться из ее цепких объятий, пока наконец не узнали, что это и правда возможно.

Мы переглянулись. Дед явно был сумасшедшим. Как он забрался в эти горы – оставалось загадкой. Но раз забрался, значит, и выбраться сможет. А с сумасшедшими лучше не спорить.

- Однажды человек подарил птице кусочек своей души, и она почувствовала пробуждающуюся силу в крыльях. Потом другой человек. Еще один. Пришел момент, и этой силы накопилось столько, что птица смогла подняться в небо. Она взлетела ввысь, и, попрощавшись с землей, навсегда унеслась к звездам, подарив оставшимся надежду. Надежду, что когда-нибудь и их мечта сможет осуществиться…

- Дед, что ты пугаешь людей? – раздался смех.

Рядом с нами стоял еще один парень. Высокий, с мотком веревки на плече и кудрявыми волосами, торчащими из-под синей каски. На нем тоже не было обвязки, но в остальном парень напоминал обычного альпиниста, только что спустившегося с вершины.

- Кто ж пугает. Я просвещаю, - буркнул старик. – Кто ж им еще расскажет, как мир устроен? Молодежь нынче совсем неграмотная пошла…

- Чего это неграмотная? – второй мальчишка – точная копия кудрявого – подошел к брату, и с ухмылкой уставился на деда. Каски на нем не было, и кудрявые волосы смешно топорщились во все стороны. – Я вот очень даже грамотный. Явно грамотней этого шалопая.

Он хихикнул, тыча пальцем в юношу с веревкой.

- Это я то шалопай! – возмутился тот. – Да я тебя на 53 метра старше!

- Ты старше, а я умнее.

- А вот и нет!

- А вот и да!

- Хватит вам, - нахмурился дед. – Какое вы впечатление производите на людей?

Он медленно поднялся, взял обоих за шкирку, словно котят, и встряхнул. Где-то послышалось несколько камнепадов, юноши притихли.

Дед отпустил братьев на землю, а сам пожал Сергею руку и медленно стал спускаться вниз.

- С горой, - пробормотал Сергей и уставился на братьев.

Те переглянулись, хихикнули и принялись наперебой болтать:

- Вы не обращайте внимания, наш дедушка не совсем здоров.

- У него легкая степень сумасбродничества. И эта… Горняжка.

- И нога сломана. И тяжесть… душевная.

- Но вообще он отличный альпинист! Всем альпинистам альпинист!

- Это точно. А вы бы лучше тут не задерживались, мало ли что.

- Уилпата не любит, когда кто-то останавливается на полпути.

- Да, вам лучше поспешить. А то она девчонка, сами понимаете…

- У девчонок с головой… того немного…

Где-то под нами послышался камнепад. Мы неуверенно оторвали головы от братьев. Те тоже уставились на сыплющиеся вниз камни.

- Попадет… - тихо пробормотал младший.

- Точно… - юноша с веревкой неуверенно взглянул на брата, хихикнул и церемонно поклонился нам. – Ну, мы пошли, - он кивнул младшему, резко развернулся и побежал вниз. Тот понесся следом. Мы смотрели на них, пока они не скрылись из виду. И еще некоторое время после того, как скрылись. Потом встали и в полной тишине двинулись в путь.

Уж не знаю, о чем думали ребята. Но меня вся эта история скорее веселила, чем пугала. Группа безумцев, на высоте 4500. То ли это у них горняжка, то ли у нас. Но как бы то ни было – горняжка коллективная, качественная. Такая, что не захочешь – а все равно поверишь в происходящее.

Только вот думать долго не пришлось. Тяжелый подъем выбил все мысли из головы, оставив там пустоту, чем-то напоминающую снег – может быть, даже с жучками (мы до сих пор не знаем, откуда они там взялись).

Уилпата была холодна и строга с нами. Что поделаешь – такой характер. Широкий снежный гребень дал нам передышку, но после него начались осыпи, а затем и скалы. Да что говорить, Уилпата была похожа на снежную королеву из сказок. Только она совсем не была злой. Суровой – да, но не злой. Удивительным образом в ней совмещалась тонкая ранимая натура и холодная неприступность.

Мы так и не решились обсуждать странную группу, встретившуюся нам. Возможно, зря. Но больше нам никто не встретился. А когда мы вышли на более-менее ровное место, оказалось, что из долины надвигаются тучи.

- Черт, - Сергей тряхнул головой и хмуро взглянул на нас. – Совсем они нас заболтали.

- До вершины 150 метров, - отрапортовала Саша, вглядываясь в навигатор.

- Вот именно. Нам не успеть, - Сергей тяжело вздохнул и сбросил рюкзак. Мы последовали его примеру. – Сложим здесь турик, пока гроза не началась, и вниз.

- Ты думаешь? Не успеем? Может, попробуем? – обступили мы его.

- Нет, - он только покачал головой. – И здесь засиживаться не будем. Давайте, ребят, не тормозим. За дело, за дело!

И мы принялись за дело. Оставаться на такой высоте во время грозы было опасно – каждый из нас хорошо это понимал. Можно было попасть в самый эпицентр, получить молнию в лоб и навеки остаться в этом странном месте. До вершины дойти – тоже почти невозможно. Даже если бы мы успели, на обратном пути обязательно попали бы под раздачу. И все, пиши пропало.

Мы быстро сложили турик из камней, написали записку и стали спускаться вниз. Конечно, было обидно, но ничего не поделаешь.

Когда мы дошли до снега, тучи как раз были над нами. Все вокруг заволокло темным туманом, стало сыро и холодно. В трехстах метрах от нас ударила первая молния. И в тот же миг небо, не выдержав, разразилось ледяным дождем.

- Уходите, - закричал кто-то с горы. Мы посмотрели наверх, но никого видно не было. А женский голос продолжал кричать:

- Быстрее! Мы отвлечем их!

Мы и не думали медлить. Быстро, утопая в сыром снегу, мы спускались с вершины, которую не смогли покорить. Над нами пронеслась огромная темная тень, где-то послышался камнепад. Волосы, торчащие из-под каски, трещали, словно наэлектризованные. Одежда промокла от хлещущего дождя.

Снова сверкнула молния. Она попала прямо в вершину Восточного Караугома. На мгновение мне показалось, что на гребне стоит юноша – тот самый юноша с веревкой на плече и кудрявыми волосами, топорщившимися из-под каски – и ловит молнии голыми руками. Но, конечно, никакого юноши там не было. Просто молния попала в самое высокое место в округе.

- Она улетает! – крикнул кто-то тонким детским голосом. – Дед, улетает!

- Быстрее! – снова донеслось сверху, и на скале выступил силуэт девушки в развевающемся белом платье.

Ноги проваливались в снег по колено, идти было все труднее. Я вскинула голову к небу, но ничего, кроме тьмы, видно не было. Новая молния пронзила туманную завесу, ударив прямо в Скатыком-Хоха. Раздался усталый вздох и что-то похожее на звон ложек, с горы посыпались камни.

Дождь сменился градом, потом снегом. Когда мы спустились на ледник, снова шел дождь. Я не помню, как мы добрались до палаток. Помню лишь крики, непонятно откуда доносившиеся, и молнии, бившие прямо в вершины.

И тьму. Воздух, пропитанный тьмой, будто бы целиком состоящий из нее. Словно что-то сгустилось в нем, образуя какой-то заслон, не давая свершиться чему-то важному. А что это что-то важное – было понятно за многие километры. Да что там – за многие дни до свершения. Ведь нас что-то тянуло сюда, все это время, не давая сбиться с пути или сойти с маршрута. Не давая даже подумать о том, чтобы повернуть назад…

Ночью гроза закончилась. Небо стало чистым, звездным. Одна из звезд – прямо над хребтом – все время мигала, будто прощалась с кем-то на земле.

А наутро все изменилось. Мы выползли из палаток, с опухшими от высоты губами и радостными улыбками на лицах – еще бы, когда вокруг тебя у всех раздутые губы, невольно ощущаешь себя где-нибудь в цирке. Только улыбки быстро исчезли с наших лиц. Уилпаты на горном хребте больше не было…

Там, где вчера красовалась скальная королева, теперь зияло пустое, чистое небо.

Когда через несколько дней мы, усталые, но вдохновленные, ввалились в альплагерь и принялись рассказывать людям о своих приключениях, те лишь удивленно качали головами и смотрели на нас с жалостью, как на душевно больных, но еще не совсем безнадежных пациентов.

- Вот смотрите, открываем карту и смотрим, - объяснял нам спасатель – молодой парень, чем-то напоминающий доктора, только без халата. – Нет здесь никакой Уилпаты. Вот Восточный и Западный Караугом, вот Скатыком-Хох, вот Сонгути. А Уилпаты нет. Понимаете?

- Нет, - отвечали мы хором и слушали его объяснения заново.

Он убеждал нас, показывал разные карты, уговаривал просто поверить на слово. Все было без толку. Мы видели тень птицы, улетающей в небо. И звезду, благодарившую нас за теплые осколки наших душ на ее крыльях. Да, покинув землю, Уилпата исчезла с карт и фотографий. Но это не значит, что ее никогда не было. Это значит лишь, что легенда, рассказанная мудрым Скатыком-Хохом, оказалась правдой…