1.

– Таким образом здание мы разместим здесь, – активно жестикулируя, тыкал в чертеж заместитель директора по развитию и чего-то там еще застройщика, – и не попадем в охранные зоны коммуникаций. И тепловики нам все согласуют.

– Не получится, – как можно спокойнее сказала я.

На меня уставились две пары глаз.

Одна собственно замдиректора строительной фирмы – Васюков, рослый, импозантный мужчина, который знал как подать любой проект так, чтобы слушатели с ним согласились.

А второй – осуждающе-вопрошающий взгляд главы, который с трудом понимал, что здесь сейчас происходит.

– Что Вам не нравится в этом варианте, Юля Владимировна? – спросил Васюков.

– То, что контур здания выходит за красную линию, – отчаянно сдерживая раздражение, провела я карандашом по чертежу.

Администрация месяц назад утвердила проект планировки микрорайона, по их же заявлению. Он не мог забыть. И вот сейчас мы потратили уже час времени, «обсуждая» новый вариант посадки здания магазина. С тепловиками им этот проект не удалось продавить, так пытаются через согласование с главой это сделать. А главу только месяц как посадили в кресло, и четкой позиции у него нет.

– И если бы вы внимательнее посмотрели градостроительный план, – продолжила я, – то увидели бы на чертеже пятно застройки, – открыла нужную страницу документа и обвела кончиком карандаша, – в пределах которого можно посадить здание.

Я перевела взгляд на ГИПа, который упорно смотрел в свой телефон, не участвуя в разговоре. По улыбке на губах поняла, что он думает обо всем этом. Но птица подневольная, вот и сидит здесь.

– Мы подадим заявление на получение разрешения на отклонение параметров строительства, – уверенно сказал Васюков.

Глава вопросительно посмотрел на меня.

– Не вариант, – покачала я головой. – Ну, то есть заявление подать вы можете, но мы напишем отказ. – И продолжила, больше поясняя для главы: – отклонение можно получить на увеличение этажности, увеличение площади застройки, уменьшить отступ от границы участка. Но за красную линию выходить нельзя, – с нажимом закончила я.

– Мы подадим заявление, – упорно продолжил Васюков.

– Подавайте, – быстро вставил глава. – Мы рассмотрим и дадим ответ в установленном порядке.

Наконец распрощавшись со всеми, я направилась в кабинет. Уже было 12.50, прошло двадцать минут моего законного обеда. Я не вредничаю, просто обеденный час – единственное время, когда можно спокойно поесть и выпить горячий чай. Ведь из-за бесконечных звонков и посетителей нередко утренний чай так и остается в чашке до обеда.

Быстро закинув в себя еду, посмотрела на часы. Осталось семнадцать минут до конца обеда. Достала из рюкзака блокнот, полистала, освежая в памяти написанное. Почти сразу перед глазами поплыли образы.

«Она шла по парковой дорожке, загребая носками туфель сухие листья…»

Щелчок дверной ручки вырвал из мыслей. Герои так и не успели встретиться.

– Как же хочется спать, а не вот это вот все, – зевая, сказала Люся.

На часах 13.37. Я улыбнулась. Люся строго по графику. И утром также – опоздание ровно на 7 минут.

Со вздохом убрала блокнот обратно в рюкзак. Может хоть вечером допишу эту сцену.

Зазвонил рабочий телефон.

2.

17.30.

«Наконец-то свежий воздух.» – Я вдохнула полной грудью вечернюю прохладу.

«Он знал, что Алина после работы ходит через парк. И вот сейчас Глеб стоял там, где она точно пройдет. Он должен сделать это.»

Дорога домой сегодня оказалась плодотворной: образ сцены мысленно облекался в текст, вытесняя из головы чертежи проектов, жалобы граждан.

Ноги быстро несли меня с остановки домой, руки уже зудели – схватить блокнот, ручку и писать, писать…

Так, еще в магазин зайти. Резко изменив маршрут движения, через минуту я уже заходила в супермаркет.

«Молоко, яйца, макароны… что-то еще надо было. Опять список забыла составить», – мысли о покупках грубо вытесняли образ сцены встречи героев. Мысленно открыла папку, положила туда рукопись и только тогда смогла сосредоточиться на продуктах.

«Глеб смотрел на профиль Алины не в силах отвести взгляд. Хотя сейчас стоило думать о проекте, дедлайн на носу. Воздух между ними все сгущался. И он решился…»

Не заметила, как зашла в квартиру, где на мне тут же повис Дениска.

– Привет, мама! – прижал ко мне голову сын.

– Привет, солнышко, – чмокнула его в макушку.

Тут и муж подошел, запечатлев на губах «приветственный» поцелуй.

Тааак… Сейчас быстренько раскидаю домашние дела и сяду за текст.

Ужин. Беседа о том, что у кого было интересного за день…

Из кухни выползла часа через два, когда обед на завтра был уже готов, сковородки помыты, посудомойка загружена, столы протерты. Щелкнула стиральная машинка, завершив цикл.

Так. Рассказ!

Образы, что роились в голове, попрятались под слоем бытовых вопросов. Ну ничего, сейчас передохну пару минут и…

– Мам, почитаешь? – выглянул из своей комнаты сын.

Посмотрела на часы. Мда, время чтения книжки и подготовки ко сну.

– Конечно, – улыбнулась я. – У тебя или на диване?

Читая вслух книгу, которую перечитывали уже третий раз, я не особо вникала, а просто механически озвучивала написанное. В голове же плыли образы моей истории: вот Алина, смущаясь принимает от Глеба цветы. Хм. А какие цвет он мог ей подарить? Розы? Банально. А у нее есть любимые цветы? Ромашки? Хризантемы? Нет, не то. А какие мои любимые? Тюльпаны! Но в книге лето, не сезон. О! Пионы! Точно! И красивые, и как раз по сезону.

Картинка померкла.

– Мама, в книге не это написано, – услышала голос сына и открыла глаза.

Кажется, я уснула.

– Денис, давай ты пойдешь умываться, и потом еще немного почитаем, – пробормотала я. – А то у меня глаза закрываются.

В 23.05 выползла из детской. Кажется, уснула быстрее ребенка сегодня. Еще надо умыться и записать то, что вертится в голове, но как же хочется спать.

Пока умывалась и чистила зубы, липкие лапки сна отпустили, и я, держа в руках блокнот, уселась на кровати, укрыла ноги одеялом и продолжила: «Глеб мягко взял ее ладонь и приник к ней губами…»

Вздрогнула от стука, с которым упала ручка на пол. Так, все, спать. Толку сегодня больше не будет.

Когда прозвенел первый будильник, оповестивший о подъеме и «времени письма», я поняла, что просто не в состоянии встать с кровати. Не сегодня. Сил вообще нет.

Через час, когда прозвонил второй будильник, сил все еще было недостаточно для бодрого подъема, но вставать пришлось. Сыну в школу, мне на работу.

Спускаясь в лифте, я судорожно пыталась удержать ускользающий образ. Пальцы сами потянулись к телефону. Открыла заметки и, чертыхаясь от автозамены, быстро застучала: «Пионы. Глеб протягивает ей букет, она утыкается в них лицом, прячет улыбку. Нежные лепестки касаются ее щеки».

Сохранила. Выдохнула. Лифт звякнул, открывая двери в суету нового дня.

Автобус опоздал. От резкого парфюма рядом сидящего мужчины першило в горле и разболелась голова. Мысли были вязкие, образ сцены рассказа рассыпался, а по прибытии на работу мне вручили срочный отчет, который, как обычно, сдать надо было еще вчера.

В обед обнаружила, что забыла дома блокнот. «Может тогда и ладно, не буду сегодня писать, отдохну. Устала», – мысли тут же навалились скопом.

Закрыла глаза и откинулась на кресле. Тишина, хорошо то как… Не хочу ни о чем думать…

3.

«Алина торопливо одевалась, ведь они с Глебом договорились встретиться у выхода из офиса. Затормозив у зеркала, девушка открыла сумочку и начала активно там рыться в поисках помады. Руки дрожали. «Что ж я так нервничаю?» – думала она. Неужели из-за очередных дурацких ограничений, что придумало начальство? «Отношения среди коллег не приветствуются. Категорически», – выдал генеральный на прошлой неделе. В прошлом месяце был запрет на «чаепития» на рабочих местах. Еще раньше – курение в рабочее время. Все это он называл «красной линией благополучия в коллективе». И вот эту линию Алина была готова сейчас переступить. Она не хотела терять человека, которого так долго ждала…»

Вздрогнула от щелчка дверной ручки. 13.37. Люся. Поморгав, посмотрела на исписанный листок перед собой. Называется, не хотела ни о чем думать. Но когда образ идет, ты уже не решаешь, текст ложится сам. Перевернула лист. И особенно хорошо текст ложится на письме в прокуратуру. Надо запомнить.

– Чему улыбаешься? – спросила Люся, подкрашивая губы.

– Да так, – откинулась я на спинку кресла. – Передохнула, посидела в тишине…

Не успела я закончить фразу, как снова зазвонил рабочий телефон. Мы с Люсей рассмеялись.

Вечером как обычно переделав домашние дела и полежав перед сном с ребенком, полистала блокнот с рассказом, вложила в него два листка, исписанных на работе. Да-да, мне удалось еще записать часть сцены свидания, пока не было посетителей и звонков. При этом пришлось душить в себе чувство вины за «уворованное» рабочее время. Но посмотрев на сидящую в телефоне Люсю, махнула на все рукой.

Сегодня хорошо поработала, нужно отдохнуть. С такими мыслями положила блокнот в рюкзак и пошла спать.

Засыпая, я не думала о рассказе. Я думала о конкурсе. Конкурсе рассказов о любви. Приз – публикация в сборнике. Срок окончания приема заявок – послезавтра.

Этот рассказ, про Глеба и Алину, я писала именно для этого конкурса, но не была уверена, что смогу, успею, и прочие сомнения терзали меня. Но рассказ практически закончен. А вот сомнения никуда не делись – могу ли я отправить его на конкурс? Достаточно ли он хорош? Наверняка там уже куча рассказов, куда более подходящих для публикации. А у меня так, набор слов и штампов.

«А вдруг? – зашептал внутренний голос. – Вдруг какой-нибудь человек будет сидеть вечером на кухне с чашкой чая, уставший от постоянной суеты, и прочитает мою историю? И улыбнется? Или вздохнет, вспоминая свою первую любовь?»

От этой мысли стало тепло. Завтра обязательно нужно дописать сцену с поцелуем. И отправить. Обязательно.

4.

Я сидела на кухне. Муж уже ушел спать. Денис видел десятый сон. На столе остывал чай, а я тупо смотрела на экран ноутбука. Курсор мыши завис на кнопке «Отправить».

Ну, была не была.

«Клик».

«Заявка отправлена».

Выдохнула так, будто тащила мешок картошки на пятый этаж. Я все-таки сделала это!

Откинулась на спинку стула, прикрыла глаза. Тишина. Даже в голове было как-то непривычно пусто и звонко. Слышно только шуршание стрелок в настенных часах.

И тут откуда-то изнутри, из той самой папки, куда я мысленно прятала новые идеи «на потом», выскользнуло:«Она зашла на школьный двор, и старые липы встретили ее шепотом... Первое сентября. И среди бурного потока нарядных учеников, он один стоял неподвижно, засунув руки в карманы пиджака...»

Руки сами открыли блокнот на чистой странице, и кончик ручки забегал по ней.