Я иду по хорошо знакомому школьному коридору. Урок уже минуту как начался, но минута — это не то время, за опоздание на которое нас бы ругали, поэтому на этот счёт я не переживаю. Подойдя к двери нужного мне кабинета, я глубоко вздыхаю возвращаясь к окружающей действительности от размышлений на отвлечённые темы и открываю дверь.

— Доброе утро, — здороваюсь я с учителем, который уже стоит у доски.

Класс выглядит привычно: старые деревянные парты, зелёная доска с остатками белых надписей не до конца стёртых дежурным, плакаты с различными таблицами и схематичными изображениями на стенах. Я направляюсь к своей четвёртой парте в первом ряду и сажусь.

Учитель постоянно меняет своё лицо на какое-то другое: то старик с длинной бородой, то женщина с пронзительным взглядом, то ребёнок с озорной улыбкой. Образы непрерывно меняются, не останавливаясь на одном дольше пары секунд, но никто, кроме меня, кажется, не замечает этого. Или просто не обращают внимания, не видя в этом ничего необычного.

Вокруг меня сидят мои друзья, и я видел их не больше пятнадцати минут назад на предыдущем уроке. Но почему-то есть в классе и незнакомые мне ученики. Например, рыжеволосый мальчик за второй партой в третьем ряду, который смотрит на учителя со слишком уж выраженным восторженным интересом.

— Итак, — начинает учитель и в этот момент его лицо останавливается на одном из мелькавших образов и принимает окончательный вид — добродушного пожилого человека с короткими седыми волосами и мягкими глазами. — Сегодня у нас будет начальный урок по телекинезу. Точнее, по тому, что в обиходе может называться телекинезом, а на самом деле у этого явления несколько видов, и каждый имеет своё название.

Класс замер в ожидании. Мы знали, что этот урок будет особенным, и каждый из нас горел желанием наконец научиться чему-то, что выходило за рамки наших текущих способностей.

— В каком-то смысле я буду вынужден вас сейчас огорчить. — Учитель окинул взглядом притихший во внимании класс. — Перемещать предметы силой мысли стороннего наблюдателя, или, если вам будет угодно, стороннего участника процесса, в принципе невозможно. Каким бы опытным он ни был.

И мы уже даже успели начать возмущаться и множеством голосов задавать вопросы на общую тему «а как же тогда?»

— Спокойствие. Не спешите расстраиваться. Я не сказал, что у нас ничего не получится, иначе мы здесь сегодня и не собирались бы. Да и все вы сами прекрасно знаете, что, так называемый, телекинез, в нашем мире очень даже существует. Дело тут только в том, что если на какой-либо предмет или явление невозможно воздействовать извне, то необходимо изменить точку, с которой осуществляется такое воздействие.

— Как сказал однажды один великий учёный: «дайте мне точку опоры, и я сдвину землю». Это, конечно, было совсем о другой ситуации, но к нашему случаю тоже отчасти применимо.

— Итак, класс. Есть у кого-нибудь предположения, что нам необходимо будет научиться делать?

Никто из учеников не решился озвучить свои предположения, даже если они у кого-то и были.

— Для успешного перемещения практически любых предметов в пространстве силой мысли нам необходимо на некоторое время стать этим предметом и захотеть переместиться. — Учитель замолчал на несколько секунд, позволив нам лучше вникнуть в услышанное.

— Понимаю, что звучит безумно, но иного способа пока не открыли.

Следом руку подняла одна из девочек с третьего ряда.

— Да, у тебя вопрос?

— Учитель, вы сказали "предметом". Можно ли таким способом, который мы будем изучать, перемешать животных или даже людей? Или речь идёт только о предметах, а для оживлённых существ нужны другие навыки?

— Теоретически ограничений нет, но тут всё дело в разнице силы сознаний двух сторон. Как вы наверняка уже знаете, у вообще всего существующего вокруг вас, в том числе у каждого неодушевлённого предмета, есть своё сознание, или некое его подобие. Но если у живых существ, а тем более у людей, оно дополняется мозгом, который развивается с течением времени, то у неживых предметов оно чаще всего остаётся в своём первоначальном состоянии всё время существования носителя. И между двумя этими крайностями находится всё многообразие вариантов силы сознания. Легче всего, например, переместить камень или однородный стеклянный шарик. Заметно сложнее - предмет, состоящий из разных деталей или изготовленный с использованием разных материалов. Ещё сложнее растение или гриб. Следующие уровни - насекомые, птицы, рыбы, животные. И дальше уже человек.

— В любом из этих примеров вам необходимо будет на время заменить сознание объекта на своё собственное. И чем более развитое сознание вы встретите, тем сложнее вам будет это сделать, вплоть до полной невозможности получить требуемый результат. Даже сознание насекомого уже просто так вам не поддастся и будет оказывать сопротивление, просто из-за самого факта своего существования и врождённого стремления не допускать любые вмешательства извне. А на то, чтобы научиться на время "становиться" другим человеком, можете в целом вообще особо не рассчитывать, если не готовы посвятить этой науке половину своей жизни.

— Учитель, — на этот раз вопросы возникли у меня, — вы сказали, что для успешного перемещения чего-либо нужно стать этим объектом. Но как долго можно оставаться в этом состоянии? И может ли быть такое, что не удаётся вернуться?

Учитель внимательно посмотрел на меня, и его лицо вновь начало меняться, а в новых образах появилась смесь задумчивости и настороженности, как будто он решал, насколько глубоко стоит погружать нас в эти знания.

— Это очень хорошие вопросы, — сказал он наконец, снова приняв знакомый мне облик. — Время, которое вы можете провести в сознании другого объекта, ограничено лишь вашей способностью сохранять концентрацию. Для начинающих это обычно несколько секунд или десятков секунд. С опытом этот срок можно увеличить, но всегда остаётся риск.

Он сделал паузу, как будто взвешивая свои слова.

— Если не удаётся вернуться... это довольно редко происходит, но всё же возможно. Суть в том, что вы настолько сливаетесь с сознанием объекта, что можете забыть о своём истинном "я". Вы перестаёте быть собой и становитесь тем, чем являетесь в данный момент — камнем, растением, животным. Возвращение становится если не практически невозможным, то очень сложным.

— Но что тогда происходит с телом? — спросил я, почувствовав, как холодок пробегает по спине.

— Тело остаётся здесь, в нашем мире, но без сознания. Оно переходит в состояние комы, — объяснил учитель. — И если никто не сможет вернуть твоё сознание обратно, то так оно и останется. В редких случаях опытные мастера могут попытаться помочь, но это крайне сложно и далеко не всегда успешно.

Я кивнул, пытаясь осознать всю серьёзность того, что услышал. Тем не менее, это не уменьшило моего интереса и желания научиться.

— А есть ли какие-то способы уменьшить этот риск? — спросил я, надеясь на утешительный ответ.

Учитель улыбнулся, заметив моё стремление к различным деталям и подробностям.

— Конечно, есть. Самый основной из них — это практика и концентрация. Вы должны учиться постепенно, начинать с простых предметов и увеличивать сложность по мере роста навыков. Вторая важная вещь — это всегда помнить о своём истинном "я". Как бы сильно вы ни погружались в сознание другого объекта, у вас должна быть мысль-якорь, которая поможет вам вернуться.

— Мысль-якорь? — переспросил один из учеников — Что это такое?

— Да, это может быть что угодно, что имеет для вас большое личное значение. Что-то, что связано с вашим настоящим, с вашей жизнью. Это поможет вам удержать связь с собой и не потеряться в другом сознании. Это может быть мысль о любимое вещи, дорогом друге или члене вашей семьи, какое-то важное событие и так далее.

— Понял, — сказал ученик, задавший вопрос. — Спасибо, учитель.

— Итак, это было немного теоретических основ. — Учитель сделал несколько шагов вдоль доски в сторону другого угла. — А вот тому, как именно это сделать на практике я и буду вас учить ближайшее время. И вряд ли у кого-то из вас начнёт получаться раньше, чем через пару месяцев, так что советую набраться терпения.

Класс снова взволнованно зашумел — конечно же, всем хотелось быстрых результатов, и необходимость заниматься месяцы для того, чтобы сдвинуть с места спичечный коробок, а то и всего одну спичку, никого не вдохновляла. Учитель, кажется, был готов к такой реакции, но не спешил никого успокаивать. Он дал нам время выговориться, чтобы затем продолжить урок.

Я же, между тем, думал о том, что слова учителя вызывают во мне странные ощущения. Как будто я что-то подобное уже проделывал. Не спрашивайте, где и при каких обстоятельствах — сам не знаю. Возможно, это было в каком-то сне или в далёком прошлом, но ощущение постепенно становилось настолько сильным, что я просто не мог его игнорировать. Я уже видел этот приём. И не просто видел, кажется, я его уже использовал.

Пока мои одноклассники обсуждали между собой сложность задания, а учитель отвечал на остальные вопросы, я сосредоточился на своих воспоминаниях.

Ну а вдруг получится? Я закрыл глаза и попытался что есть мочи представить, что я не маленький мальчик, сидящий за партой в учебном классе, а кусочек мела, который лежит у доски.

Это было первым, что мне пришло в голову в тот момент, и вполне подходило под определение максимально простого предмета.

Я представил так подробно, насколько только мог, своё прошлое — когда я только появился на свет, вырезанный из большой меловой глыбы на каком-то заводе. Свой путь от завода до этого кабинета, который я провёл в тёмной картонной коробке рядом с такими же мелками. Свою активную фазу жизни — когда меня достали из коробки на смену отжившему свой недолгий век собрату и начали с моей помощью записывать на доске всяческую информацию, содержание и суть которой были очень далеки от моего «мелкового» понимания.

Я представил тот случай, когда меня взял какой-то мальчишка, может быть даже тот рыжик с соседнего ряда, и бесцеремонно откусил от меня немалую часть со словами «мама сказала кальций полезен для организма».

Этим он, конечно, сильно сократил срок моей жизни, но, по крайней мере, добавил в неё хоть какое-то необычное событие, без которого я просто был бы стёрт об эту коричневую доску до конца, как были стёрты сотни моих собратьев до меня и будут стёрты сотни после.

Я представил всё это настолько сильно, что на какую-то секунду мне показалось, что я начал ощущать, что чувствует кусочек мела, лежащий у доски.

И как только мои мысли стали больше ассоциироваться с мелом чем с учеником за партой — я решил захотеть летать.

Это была какая-то чужеродная для меня — мела, мысль, и я чувствовал её чужеродность, так как вообще не особо представлял, что значит «летать», но желание полёта всё сильнее захватывало моё сознание.

Спустя некоторое время я не только хотел летать, но и имел определённую цель, куда именно я хочу полететь — где-то там, в нескольких метрах от меня, сидит мальчик и он сейчас вытянул правую руку чуть в сторону от себя, держит ладонь открытой и именно в ней я очень хочу оказаться.

Причём не просто оказаться, а прилететь со своего места в эту ладонь. И так как я — всего лишь мел, я понятия не имею, что летать мне не положено в принципе, а эта чужеродность, которая является источником моих странных мыслей, утверждает, что летать-то я могу, главное очень сильно этого захотеть. Больше, чем чего-либо в своей странной мелковой жизни. И я хочу этого. Больше чем быть ещё кем-то надкушенным. А уж тем более больше, чем быть израсходованным на надписи на доске.

Спустя ещё несколько мгновений я понимаю, что сижу за своей партой и в классе наступила абсолютная тишина. Все ученики вместе с нашим учителем внимательно смотрят на меня.

— Что такое? — Не совсем осознавая, чем именно вызван такой интерес ко мне, задаю вопрос окружающим.

— Что ты сейчас сделал? — Спрашивает меня учитель с нескрываемым удивлением в голосе.

— Я? Ничего не делал, вроде. — Хотя уверенности в собственном ответе у меня не было.

— Посмотри, что у тебя в правой руке — Учитель указал жестом на мою руку и в этот момент я понял, что действительно сжимаю в кулаке что-то. Я разжал кулак и с удивлением уставился на кусочек мело, которого тут явно не было когда начинался урок.

— Мел? Но я не понимаю, учитель — Промямлил я — Откуда он взялся?

— Да будет свидетелем моим словам весь класс, он только что сам прилетел к тебе в руку от доски. Скажи, как ты это сделал?

И тут у меня в памяти появились ощущения, которые я испытывал, будучи кусочком мела. С одной стороны буквально несколько секунд назад, а с другой — в какой-то совсем иной жизни и в ином времени. Как будто события, которые происходили в далёком детстве и уже давно успел забыть их за давностью лет.

— Мне кажется… Что я был этим мелом — начал я немного сбивчиво — как будто очень старый и почти забытый сон, в котором мне снилось, что я и есть мел и я очень хочу летать. На самом деле почти ничего не помню.

— Да, это примерно так и происходит — ответил учитель — мы становимся предметом, который хотим переместить в пространстве, но почти ничего не помним о нашей нынешней жизни будучи этим предметом, и о времени, проведённом в «сознании» предмета после того, как возвращаемся из этого путешествия.

— И лишь регулярная практика на протяжении долгих лет, может нам помочь сохранять чуть больше воспоминаний чем смутные ощущения об очень старом сне или обычной игре воображения.

— Но начало у тебя положено и начало очень хорошее. Остальной класс сразу же оказался в позиции догоняющих — учитель окинул взглядом весь класс, который всё ещё боялся шелохнуться — но это не так уж и плохо, хороший пример того, что это вообще возможно, поможет остальным поверить в свои силы и быстрее обучиться делать то же самое.

Весь оставшийся урок я почти не слушал учителя, погружённый в попытки вспомнить как можно больше подробностей о произошедшем. В голове проносились смутные образы и ощущения, связанные с моментом, когда я "был" мелом, и как я заставил его лететь. Словно смутное воспоминание о давно забытом сне, который постепенно оживал наяву.

Учитель, казалось, прекрасно понимал мою отрешённость, но не делал мне замечаний. Он знал, что мои мысли сейчас заняты совершенно иными вещами, и не пытался вернуть меня к текущему уроку.

Одноклассники, поначалу шокированные произошедшим, постепенно переключили своё внимание обратно на учителя. На меня больше особо никто не смотрел, лишь изредка кидая удивлённые взгляды, в которых читались нотки зависти и изумления. Я понимал их чувства — сам только что был на их месте, когда всё это казалось невероятным и недоступным.

Когда урок подошёл к концу и ученики начали собирать свои вещи, учитель подошёл ко мне. Я почувствовал его присутствие ещё до того, как он заговорил. В его глазах было что-то большее, чем просто удовлетворение учителя, увидевшего успех ученика.

— Пройди со мной, — тихо сказал он, не привлекая внимания остальных.

Я кивнул и, собрав свои вещи, последовал за ним. Мы вышли из класса, оставив позади шум и суету одноклассников, и направились по коридору. В другом конце коридора была небольшая учительская комната и два учебных кабинета. По идее ни в одном из этих помещений мне сейчас делать было нечего.

— Куда мы идём? — спросил я учителя, следуя за ним.

— Я считаю, что с твоим уровнем способностей к перемещению предметов, тебе нет особого смысла ходить на мои занятия ближайший месяц как минимум, ничего кардинально нового ты из них для себя не почерпнёшь, а времени они отнимут много. — он остановился у одной из стен коридора и повернулся лицом ко мне — Вместо этого я предлагаю тебе на какое-то время отправиться в другое место, в котором заниматься подобными вещами гораздо сложнее. Ты согласен? — он выжидающе смотрел на меня.

— Я не знаю. Если вы говорите, что так будет лучше, то согласен, но я полагаюсь лишь на ваш опыт, так как пока что совсем не понимаю о чём идёт речь.

— Речь о некотором виде путешествия в необычное для тебя место. Это как перенос сознания в другое существо, только на более длительный срок. Скорее всего, довольно продолжительное время там у тебя не будет получаться даже многое из того, к чему ты уже привык. И почти ничего, что могло бы считаться необычным, волшебным или магическим по принципам этого места. С большой вероятностью эти перемены и возможное долгое отсутствие результатов поселит в твою голову мысль о том, что там подобное вовсе является невозможным. Но я позабочусь о том, чтобы в твоём разуме всегда была искра веры, которая не даст тебе превратиться в безнадёжного скептика. Какая-то мысль, которую даже невозможно будет выразить словами. Ты постоянно будешь ощущать что-то среднее между «помню», «верю» и «знаю», когда речь будет заходить о возможности нарушения физических законов и ограничений этого места. И до тех пор, пока у тебя будет оставаться это чувство — ты должен не теряя надежды любыми способами практиковаться и двигаться к своей цели.

— Всё это звучит как-то довольно сложно. А что, если я буду разочарован отсутствием результатов. Где мне брать силы на продолжение попыток?

— Это место наполнено различными знаками, которые будут попадаться тебе повсюду. Я не могу заранее сказать какие именно это знаки, так как сам не знаю всех подробностей, но абсолютно уверен, что ты их заметишь. Возможно, это будут необычные люди, которых ты встретишь. Или может какие-то события, которые будут происходить с тобой или вокруг тебя. Может быть это будут фильмы и книги, которые тебе будут попадаться. А может просто очень необычные сны, как хорошо запоминающиеся, так и едва уловимые. Независимо от способов, с помощью которых тебе будут напоминать о твоих возможностях и твоей цели, эти знаки сами тебя найдут, как бы сильно ты от них ни пытался спрятаться. И тебе останется только замечать их и подпитывать свою веру в то, что это не твоё разгулявшееся воображение, а самая, что ни на есть правда.

— А как же мои родители? Как вы им объясните, куда я делся? — спросил я, внезапно ощутив тревогу за тех, кто всегда заботился обо мне.

Учитель остановился, обернувшись ко мне. В его глазах я увидел понимание и уверенность.

— Не переживай, — ответил он мягко. — Из-за разницы во времени, скорее всего, ты вернёшься раньше, чем они успеют забеспокоиться. Для нас всех здесь пройдёт всего несколько мгновений.

Я пытался осмыслить услышанное. Разница во времени? Я уже слышал, что такое возможно, но всё же его слова звучали невероятно.

— А если даже не так, — продолжил учитель, заметив моё замешательство, — я вполне смогу объяснить им, что волноваться за тебя нет особых причин. У меня есть доводы, чтобы убедить их, что с тобой всё будет в порядке.

Я кивнул, стараясь не думать о плохом. Учитель умел говорить убедительно и находить правильные аргументы для нас, и это вселяло в меня уверенность.

— Хорошо, — сказал я, выдыхая. — Я верю вам.

Учитель улыбнулся и положил руку мне на плечо.

— Вот и отлично. Не беспокойся заранее о вещах и событиях, которые ещё не случились. Сконцентрируйся на своём обучении и развитии. Это самое важное сейчас.

Учитель повернулся к стене, к которой мы подошли, прочертил указательным пальцем контур в виде большого вертикального прямоугольника и резко толкнул ладонью стену в этом прямоугольнике.

Стена исчезла и на её месте образовалась ярко-зелёная переливающаяся поверхность. Она пульсировала как полотно ткани, двигающееся в такт дыханию неведомого существа, живущего за ней. Я понял, что это был один из редких видов порталов. Хоть мне и не приходилось видеть подобное ранее, но рассказы я конечно же слышал. Зелёный цвет означал, что портал ведёт за пределы нашего физического мира, а не просто является способом перемещения на дальние расстояния, как, например, оранжевые, или окном, через которое можно наблюдать за происходящим, но без возможности пройти через него, как синий цвет.

— Закрой глаза и дай мне руку — с этими словами он протянул мне правую свою руку.

Я испытал некоторый страх, но понял, что отступать уже некуда, и был уверен, что никакие серьёзные опасности мне не грозят. По крайней мере, он точно не стал бы сознательно подвергать меня существенному риску. Взяв учителя за руку и послушно закрыв глаза, я почувствовал, как он сделал первый шаг и повёл меня за собой в этот портал.

Мы прошли несколько шагов, и я уже не ощущал твёрдой поверхности под ногами. Возникло странное чувство, словно мы парим в воздухе. Либо мы действительно вышли через стену на улицу и оказались в нескольких метрах над землёй, что казалось маловероятным, либо мы перенеслись куда-то совершенно в другое место.

— Всё хорошо, — тихо сказал учитель, словно чувствовал моё напряжение. — Просто продолжай идти и держи глаза закрытыми.

Его голос был спокоен и я постарался расслабиться. Мы сделали ещё несколько шагов, и моё тело стало ощущать нечто, похожее на снижение силы притяжения. Как будто я становился всё легче. Это было необычное и немного пугающее ощущение, но я знал, что учитель рядом и он не допустит, чтобы что-то пошло не так.

— Не открывай глаза, пока я не скажу — я снова услышал голос учителя, который, стал как будто незначительно дальше от меня чем на расстоянии вытянутой руки.

— Долго ещё идти? — поинтересовался я, продолжая делать шаги, и при этом всё меньше ощущая под ногами какую-либо поверхность.

— Нет, уже почти всё — его голос стал ещё более далёким, но всё ещё вполне различимым.

Мы сделали ещё пять-шесть шагов, после чего остановились, по ощущениям оказавшись не только без какой-либо опоры под ногами, но и с общим чувством, напоминающим некоторую невесомость.

Черех несколько секунд учитель сказал

— Всё, можешь открыть глаза, ты на месте.

Я открыл глаза, но ничего не изменилось. Вокруг меня была абсолютная темнота, словно я всё ещё держал глаза закрытыми.

— Я открыл глаза, но я ничего не вижу, — сказал я взволнованно. — Тут слишком темно, или у меня что-то со зрением?

— Тут не темно, и с твоим зрением всё в порядке, — ответил учитель, отпуская мою руку. — Тебе просто нужно открыть глаза иначе, не так, как ты всегда это делал.

— Иначе? Что вы имеете в виду? Я не умею их открывать как-то иначе, — ответил я, чувствуя себя растерянным.

— Значит пришло время научиться, прямо сейчас. Так же как ты научился быть кусочком мела. — голос учителя, казалось, с каждым словом всё сильнее отдалялся от меня — Просто представь себе, что у тебя есть другие глаза, нежели те, к которым ты привык, и тебе сейчас нужно открыть именно их. Представь это так же сильно, как ты представлял, что являешься мелом, а не человеком.

Не особо понимая, как это сделать, я всё же попытался мысленно представить, что у меня действительно есть ещё какие-то другие глаза и мне буквально жизненно необходимо их открыть. Я четырёхглазое существо (а может даже и больше) и я обязательно должен открыть свои другие глаза, чтобы увидеть вокруг себя хоть что-то, так как мои привычные глаза здесь не работают.

Я максимально сконцентрировался на этих мыслях около десяти секунд и постарался искренне поверить в наличие у меня других глаз, а потом резко открыл их.

И проснулся.