— Мам, я пошёл на улицу! — крикнул я, накидывая лёгкую куртку, которая шуршала под моими быстрыми движениями.

— Долго не гуляй, к ужину чтобы вернулся! — голос мамы из глубины дома раздался почти мгновенно.

— Хорошо, обязательно вернусь, — откликнулся я, открывая дверь и выскакивая во двор.

Когда я прошёл через ворота на улицу, время вокруг меня словно начало ускоряться. Мои ноги стали длиннее, шаги увереннее. Я стал очень быстро расти, и уже через несколько секунд на месте маленького мальчика стоял подросток. В голове мелькнула мысль о том, как быстро проходит детство, но я не задержался на ней и продолжал идти вперёд.

Улица, по которой я шёл, тоже изменялась. Деревянные заборы и небольшие домики сельской местности сменились многоэтажными зданиями. Я шел по мощёным тротуарам города, где машины проносились мимо, а люди спешили по своим делам. Вместо тишины меня окружила городская суета и запах выхлопных газов. В этом потоке я чувствовал себя частью чего-то большего, но одновременно начал забывать, зачем вообще вышел из дома.

С каждым шагом моё окружение продолжало меняться. Вместо асфальта под ногами оказались гладкие, почти зеркальные поверхности улиц сверхсовременного мегаполиса. Гигантские небоскрёбы из стекла и металла устремлялись ввысь, а между ними летали автомобили. Взглянув вверх, я увидел, как солнце отражается от множества зеркальных поверхностей, создавая иллюзию другого мира.

Моя одежда также подвергалась трансформациям. Куртка превратилась в стильный плащ, брюки стали более модными и практичными. В руках у меня появился рюкзак, который я раньше не замечал. Постепенно я становился всё старше, и мои мысли изменялись вместе с внешностью. Я уже почти не помнил того ребёнка, который выбежал из дома, обещая вернуться к ужину.

Я словно оказался в густом сером тумане, который заменил воспоминания о том, зачем я вышел и куда иду. Вместо чёткой цели осталась лишь смутная, но неукротимая потребность двигаться вперёд. Шаг за шагом, всё дальше и дальше от того места, где когда-то началась моя прогулка.

Остановившись на мгновение, я достал из рюкзака странную маску. Её поверхность переливалась серебристыми оттенками, словно живая. Надев её, я почувствовал, как она мгновенно прилипла к коже, меняя черты моего лица.

Теперь я выглядел иначе. Моё новое лицо, как и одежда, ещё сильнее соответствовало окружающему миру. Люди на улице проходили мимо, совсем не обращая на меня внимания. Я стал частью этого футуристического мегаполиса.

Пройдя несколько улиц, я оказался перед входом в большой парк. Вход охраняли две высокие статуи, изображающие мифических существ, которые, казалось, следили за каждым движением приходящих людей. Я прошел мимо них, чувствуя, как их каменные взгляды прожигают мою спину.

Парк был оазисом среди стеклянного леса небоскрёбов. В нём царила атмосфера спокойствия и умиротворения. Повсюду были ухоженные цветочные клумбы, искусственные пруды с прозрачной водой и странной формы скамейки.

Продолжая идти через парк я вышел к старинному особняку, который своим видом очень сильно контрастировал со всем остальным городом. У двери стояли вооружённые охранники, но как только я оказался рядом, они услужливо открыли передо мной двери приглашая зайти.

Проходя через массивные дубовые двери, я оказался внутри огромного особняка. Интерьер поражал своей роскошью и утонченным вкусом, стены украшали произведения искусства. Пройдя мимо первых комнат, я заметил среди картин работы старых мастеров. Интересно, были ли среди них оригиналы или это лишь качественные реплики. Толстые стёкла перед картинами говорили в пользу первого варианта. Продолжая свой путь, я увидел работы других периодов, например Полок и Бэнкси.

Но дальше начались и такие картины, стиль которых был мне совершенно незнаком. Я останавливался перед ними, пытаясь понять, что же автор хотел сказать. Их абстрактные формы и яркие цвета создавали ощущение, что я смотрю на нечто из другой реальности.

Комната за комнатой, я продвигался всё глубже в сердце особняка. Охрана на каждом углу внимательно следила за каждым моим движением, но я явно не вызывал у них подозрений. Впереди виднелась дверь, за которой, как мне показалось, находился тот, кто мне нужен.

Подойдя ближе, я заметил ещё одного охранника. Его взгляд был холодным и проницательным, но и он не остановил меня. Кажется, моя маска позволяла пройти без вопросов. Открыв дверь, я оказался в просторном кабинете.

В центре кабинета за массивным деревянным столом сидел владелец особняка. Его суровое лицо, обрамлённое седыми волосами, выражало силу и власть.

Как только я вошёл, я изменил своё лицо. Маска мгновенно подстроилась, и теперь я выглядел как совершенно другой человек. Главарь поднял взгляд и увидел перед собой незнакомца. В его глазах промелькнуло удивление, смешанное со страхом и возмущением.

— Что за… Охрана! — завопил мужчина в кресле, едва завидев меня.

В комнату тут же ворвались двое охранников, которые стояли за дверью, и я сразу оказался под дулами их пистолетов. И только после того, как они взяли меня на мушку и убедились, что прямо сейчас их боссу ничего не угрожает, на их лице появились выражения полного непонимания происходящего, ведь они только что впустили сюда другого человека, а не меня. Но задача рядовых охранников делать, а не думать, так что они замерли возле двери не сводя с меня глаз, ожидая приказа от хозяина особняка.

— Хорошо, как видишь, я уже не успею причинить тебе вреда, — я кивнул в сторону охранников, — но если они меня убьют, то не выживет никто из нас, так что позволь мне сказать.

— Кто ты такой и как вообще здесь оказался? — в глазах мужчины читалась мысль устроить выволочку всей охране, как только эта ситуация разрешится.

На несколько секунд я задумался над его вопросами и с удивлением для себя понял, что мне почти нечего ему ответить. В голове мелькали лишь обрывочные воспоминания о том, кто я вообще такой и о моём прошлом. О прошлом, предшествующем выходу из дома, который, судя по ощущениям, случился буквально около часа назад, не было почти ничего. Всё, что я помнил, это детали странного путешествия по городу.

— К сожалению, я пока не могу тебе ответить, кто я. — я начал юлить, ведь не скажешь же ему, что я сам не знаю. Но как только я произнёс эту фразу, в памяти возник отрывок из одного фильма. И с удивлением для себя самого я понял, что в этом отрывке заключается ответ.

— Ты смотрел фильм «Начало»? — параллельно обдумывая неожиданно пришедшую в мою голову мысль, спрашиваю своего собеседника.

— Не знаю. Нет, не помню фильма с таким названием, причём тут вообще какой-то фильм? — с раздражением ответил вопросом на вопрос владелец особняка.

— Ну как же, Кристофер Нолан, четыре «Оскара». — я попытался вспомнить всё, что знал об этом фильме.

— Да, про Нолана я слышал, он давно умер, я не смотрю настолько старые фильмы. — мой собеседник периодически поглядывал на своих охранников как бы желая убедиться, что у них всё ещё всё под контролем. — Так причём тут фильм?

— Там была фраза, которая, похоже, полностью описывает происходящее. В одной из ключевых сцен главный герой фильма сказал: «Мы никогда особо не помним начало сна. Мы всегда оказываемся прямо внутри того, что происходит.» Так вот — переведя взгляд в сторону охранников я медленно поднял левую руку, раскрытой ладонью показывая, что моё движение не представляет угрозы и потёр себе переносицу. — Я не помню, как сюда попал. Ну, точнее, я помню, но лишь то, как шёл в твой дом по городу. А вот всё происходящее в городе вокруг меня в этот момент и тот факт, что я не помню ничего, что было хотя бы за минуту до начала моего пути, приводит меня к мысли, что я сейчас сплю, а это всё мне снится. И чем больше я об этом думаю, тем сильнее я в этом становлюсь уверен. С учётом всего этого вопрос «кто я» становится не так актуален, тебе не кажется?

— Да ты просто болен и несёшь какой-то бред. — владелец особняка вскочил из кресла сменив раздражение на несколько сочувствующую, но снисходительную ухмылку. — Но несмотря на это тебя придётся проучить, чтобы никому другому в голову не пришло…

— Подожди. — я перебил его, понимая, к чему он ведёт. — Ты ещё не понял? Убивать меня бесполезно. Если я сплю, то просто проснусь и всё. А вот ты исчезнешь вместе со своими охранниками, особняком и со всем этим городом, названия которого я даже не знаю.

— А-ха-ха-ха. — мой собеседник не удержался и открыто рассмеялся. Охранники, судя по всему, тоже немного расслабились, полагая, что я не представляю угрозы.

— Мне кажется, я смогу убедить тебя в своих словах. — я снова посмотрел на охранников, которые всё ещё держали пистолеты на изготовке и спросил — Который из них более психически устойчивый?

Мой собеседник не ответил, но я заметил, что один из охранников нервно дёрнулся.

— Видимо вот этот. — я кивнул в сторону второго, который показался мне более спокойным и уверенным в контроле за происходящим. — Не уверен на сто процентов, что получится, но что я теряю? — С этими словами я не сильно, но так, чтобы всем в этой комнате было слышно, прищёлкнул пальцами, и «нервный» охранник моментально исчез.

— Какого чёрта? — вскрикнул мой собеседник. Второй охранник сделал шаг в сторону двери, держа меня на прицеле и пытаясь сохранять спокойствие, но на его лице была гамма эмоций.

— Ну вот, получилось, теперь я и сам окончательно убеждён, что это мой сон и я в нём могу делать что хочу. Так что, поговорим? — я внимательно посмотрел на владельца особняка. — Повторю, я не собираюсь причинять тебе вред, я тут не за этим.

Мой собеседник изменился в лице. После увиденного он уже не был уверен в том, что я спятил. Поразмышляв над ситуацией несколько секунд в полной тишине, он подал едва заметный знак охраннику и тот медленно опустил пистолет, вышел за дверь и закрыл её за собой.

— Что тебе от меня нужно?

— Если бы я понимал, что мне от тебя нужно, нам обоим было бы легче. Я пока сам не знаю, но позволь я просто побуду тут с тобой какое-то время. Мне кажется, мы вместе быстро всё выясним. Либо я вспомню, либо обстоятельства сами сложатся нужным образом.

Он неспеша снова сел в своё кресло и жестом пригласил меня сесть в другое такое же.

— Ну допустим, ты действительно спишь, а это всё твой сон, — он сделал круговой жест рукой, — хотя это и звучит весьма безумно. Ведь мои личные воспоминания о прошлом содержат гораздо больше времени, чем длится сон человека. Ты помнишь кто ты за пределами сна?

— Очень смутно, — я напряг память, — полагаю, что я из времени, в котором жил Кристофер Нолан и Бэнкси, пара работ которого у тебя висят на стенах. А вот стиль некоторых других картин мне совершенно незнаком. Как и вид всего этого футуристического города. Но твой дом вполне вписывается в мои представления о дорогих особняках.

— Нолан и Бэнкси — это начало двадцать первого века. Дом этот построен то ли в девятнадцатом, то ли в двадцатом, сам не знаю точно. Сейчас двадцать третий.

— Да, этот факт вполне объясняет какую-то часть увиденного мной на пути к тебе.

В этот момент я услышал голос, доносящийся из-за двери. Женщина ругалась на кого-то. Подробностей и её собеседника было совсем не слышно, но что-то в её голосе казалось мне знакомым, хотя я не мог вспомнить, где я его уже мог слышать и кто она. Это чувство было настолько сильным, что я не мог его игнорировать.

— Позови сюда эту женщину, — сказал я хозяину особняка.

Он снова позвал охрану, теперь уже более спокойно. И когда настороженный охранник вошёл, передал ему мою просьбу. После чего пробурчал что-то себе под нос. Охранник быстро вышел из комнаты.

Прошло около минуты, в течение которых было слышно, как охранник что-то объясняет женщине и дверь снова открылась. Она вошла, её шаги были быстрыми и решительными. Я сразу понял, что пришёл за ней, хотя её образ был мне совершенно незнаком. Какое-то неуловимое чувство говорило мне, что именно она — причина всего происходящего. А кроме как на подобные чувства мне сейчас совершенно не на что было опираться в своих действиях.

— Мне кажется, что это именно то, зачем я здесь, — сказал я, пытаясь выразить свои ощущения словами, которые бы не звучали слишком абсурдно. Я внимательно разглядывал женщину, пытаясь уловить в её чертах что-то знакомое. — Я забираю её с собой, ты даёшь нам спокойно уйти, и никто не пострадает. По рукам?

Она посмотрела на меня с возмущением и недоумением, затем перевела взгляд на главаря.

— Кто это? — спросила она, явно указывая интонацией вопроса что без её мнения такие вопросы не должны решаться.

Главарь, казалось, не обращал на неё внимания. Он сидел, погруженный в раздумья, его глаза стали холодными и проницательными. Несколько долгих секунд тишины пролетели, прежде чем он заговорил.

— Но получается, что я всё равно исчезну, когда ты проснёшься. Зачем мне тогда вообще выполнять твои странные просьбы, да ещё и отпускать её с тобой?

— Я попробую что-нибудь сделать, чтобы этот мир не исчез. Пока даже не представляю, что именно и не обещаю, что у меня получится. Но почему-то есть внутренняя уверенность, что я смогу так сделать.

Главарь задумался на мгновение, его глаза были полны сомнений.

— Да и что ты теряешь? Если я действительно сплю, то в любом случае я рано или поздно проснусь с непредсказуемыми последствиями для тебя и всего того, что составляет привычный тебе мир, — продолжил я, пытаясь сам для себя найти хоть какое-то рациональное зерно в своих словах.

Женщина, стоявшая рядом, не могла понять, что происходит. Она смотрела то на меня, то на главаря, её лицо выражало смесь страха и непонимания.

— Что он несёт, Хьюго? — взволнованным голосом спросила она главаря. — Что значит «исчезнешь»? Что за хрень тут у вас вообще происходит, объясни мне.

Главарь, наконец, повернул голову к женщине и посмотрел ей в глаза. Его взгляд был твёрдым, но в нём можно было заметить тень сомнения. Так ничего и не ответив ей он вздохнул и сказал:

— Ладно, забирай её и валите отсюда.

Женщина, явно привыкшая подчиняться его приказам, была готова идти со мной, хоть и смотрела на меня с большим недоверием и недовольством.

— Пойдём, так нужно. Я постараюсь по дороге тебе всё объяснить. По крайней мере, всё, что знаю сам. Обещаю не причинять тебе намеренного вреда, — сказал я, пытаясь смягчить её настороженность.

— Какая хорошая формулировка. А ненамеренный вред, значит, возможен? — её голос был полон сарказма.

— Сейчас возможно всё, что угодно, но это уже не особо зависит от моего желания, — ответил я, направляясь к выходу из кабинета.

— Предпочёл бы больше никогда тебя не встречать. — слова хозяина особняка без сомнений предназначались мне.

Мы вышли из кабинета и пошли знакомым путём к выходу из дома. Она шла позади меня, её шаги были тихими и осторожными. Я открыл рюкзак, достал оттуда маленькое устройство и, закрепив его у себя за ухом, сказал:

— Это мне поможет.

Она остановилась на мгновение, затем продолжила идти. Её недовольство явно возрастало, и вскоре она не выдержала.

— Мне кажется, сейчас самое время рассказать мне хоть что-нибудь, — начала она. — Например, кто ты вообще такой, что можешь ставить ему ультиматумы и вообще требовать в этом кабинете хоть что-нибудь, а тем более увести меня с собой?

Я задумался на мгновение, выбирая слова.

— Это те вопросы, которые сейчас действительно тебя интересуют больше всего? Если так, то давай считать, что я просто предложил ему довольно выгодную сделку, от которой он не смог отказаться, только и всего.

Её глаза сузились, в них читалось недоверие. Она явно не удовлетворилась моим ответом, но решила не спорить. Мы продолжили идти, я ощущал её напряжённость, как струну, натянутую до предела.

— Ладно, но что за устройство ты надел? — её голос прозвучал вновь.

— Это помогает мне ориентироваться в этом городе, — ответил я первое, что пришло мне в голову, так как настоящего ответа сам пока не знал и признаваться в этом не хотелось.

Мы вышли из особняка, и она сразу же обрушила на меня новый поток вопросов, её голос дрожал от смеси гнева и непонимания.

— Зачем я тебе нужна? Что вы имели в виду, когда говорили про сон и исчезание?

— Я сам до конца пока не понимаю, — признался я, — но уверен, что мы скоро узнаем.

Моё лицо снова начало меняться, образы расплывались и перетекали одна в другую, как краска на холсте. Она отшатнулась, едва сдерживая страх.

Мы вышли из сквера и пошли по городу, петляя по узким улочкам и иногда прячась от любопытных взглядов прохожих. Через пару десятков минут, мы наконец добрались до нужного здания. На большой эмблеме на фасаде здания было изображение, идентичное символу на устройстве у меня за ухом.

Символ этот представлял собой стилизованный глаз в окружении сложных геометрических узоров, напоминающих древний очень упрощённый шрифт.

Задержавшись перед входом на несколько секунд, которые потребовали мне для того, чтобы внимательнее рассмотреть эмблему и попытаться вспомнить, не видел ли я её где-то ещё,  мы вошли внутрь. Сотрудник на входе, который встречал посетителей, сразу же заметил устройство за моим ухом. Не говоря ни слова, он протянул мне небольшую деревянную шкатулку и жестом пригласил нас пройти дальше в зал.

Шкатулка была сделана из тёмного дерева, с изящной резьбой, изображающей всё тот же символ. Она была удивительно лёгкой, казалось, что при этом размере и используемом материале, весить она должна в несколько раз больше. Внутренняя часть шкатулки была отделана чёрной бархатной тканью, создавая впечатление, что она предназначена для чего-то драгоценного и важного.

Я аккуратно снял устройство и прежде чем положить его в шкатулку, покрутил немного в руках. Оно было маленьким и немного напомнило мне слуховой аппарат, но в гораздо более изящном исполнении, словно произведение искусства. Его поверхность блестела серебром, а на корпусе мерцали несколько крохотных огоньков, каждый размером меньше песчинки.

Я аккуратно положил его в бархатное гнездо шкатулки, идеально подходящее для устройства, ощущая, как сердце начинает биться быстрее перед дальнейшей неизвестностью.

Крышка с тихим щелчком закрылась. На миг показалось, что весь мир вокруг меня чуть шелохнулся, как будто подстроилась картинка на экране.

К нам подошёл ещё один сотрудник, стройный и уверенный в своих движениях человек средних лет. Он поприветствовал нас, слегка, но почтительно кивнув.

— Я вижу, что вы уже готовы, — сказал он, показывая жестом шкатулку в моих руках, в которой лежало устройство. Как он при этом понял, что оно уже там — для меня осталось загадкой. — Тогда прошу проследовать за мной.

Мы пошли за ним по узкому коридору, освещённому рассеянным светов. Коридор привёл нас в помещение, напоминающее банковское хранилище. По всему периметру помещения было расположено множество ровных рядов из ячеек одинакового размера.

— Прошу сообщить мне ваш номер, — сказал сотрудник, обратившись ко мне.

— Номер? Я не уверен, что помню его, — ответил я, чувствуя, как моё беспокойство растёт.

— Позвольте, — с этими словами сотрудник взял у меня из рук шкатулку, открыл её и достал устройство. После чего прикоснулся к нему в определённом месте и крохотные огоньки сложились в набор цифр. Он показал эти цифры нам, потом аккуратно положил устройство обратно и вернул шкатулку мне. Затем подошёл к стеллажу, нашёл нужную ячейку, открыл её и отошёл чуть в сторону.

Я закрыл шкатулку и осторожно положил её в ячейку. В воздухе перед стеллажом появилось моё голографическое трёхмерное изображение. Оно выглядело точно так же, как я сейчас, будто меня сфотографировали со всех сторон, когда я зашёл в это здание. После чего ячейка сама закрылась.

— Спасибо, теперь ваше сновидение в полной сохранности, можете вернуться за ним в любой момент, когда вам оно понадобится, — сказал сотрудник, улыбнувшись.

Из его слов я начал предполагать, что этот прибор успел записать мой сон, и теперь этот мир продолжит существовать независимо от того, проснусь я или нет. Поблагодарив в ответ сотрудника, мы направились к выходу. Женщина находилась рядом и с интересом наблюдала, но до этого момента не вмешивалась в происходящее.

— Объяснишь? Я же вижу, что ты что-то понимаешь, — спросила она, когда мы направились к выходу из помещения.

— Теперь этот мир продолжит жить, — ответил я, чувствуя, как моя собственная уверенность в этих словах растёт. — Можешь считать, что я уже сдержал обещание, которое дал этому твоему Хьюго. Но нам с тобой нужно идти дальше.

Она посмотрела на меня с новым интересом, её недоверие сменилось любопытством.

— Дальше? Куда? И что будет теперь?

— Не знаю точно, — признался я. — Но уверен, что скоро вместе узнаем.

Мы вышли из здания и снова оказались на улицах города.

— Ты не находишь эту ситуацию странной? И «странной» — это ещё если пытаться подбирать очень корректные слова. — вновь заговорила она.

— Какую именно ситуацию? — спросил я, оглядываясь по сторонам.

— Ту, в которой этот мир, якобы, существует только в твоём сознании, а часть своего сознания ты каким-то образом записал на непонятное устройство, которое неизвестно даже мне, обитательнице этого мира. Устройство положил в шкатулку и спрятал в ячейку, которая находится в этом же мире. То есть мир теперь должен как бы существовать сам в себе и сам поддерживать своё существование.

— Игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце?

— А заяц в ахере, ага. Что-то типа того, — сказала она, закатывая глаза.

— Знаешь, в озвученной цепочке мыслей даже одно то, что в сознании человека, даже не важно спящего или бодрствующего, существует целый мир — уже само по себе достаточно странно, чтобы на всё остальное просто не обращать внимания. Но если попробовать поразмышлять над этой ситуацией... — я замолчал секунд на пять, задумавшись. — То мир, который сам обеспечивает своё существование, гораздо логичнее, чем существующий за счёт поддержки, оказываемой чем-то или кем-то извне.

По мере того, как мы шли по улицам, город вокруг нас начал медленно меняться, как будто подстраиваясь под следующую цель нашей странной прогулки. Высокие здания становились ниже, архитектура переходила от футуристичного стиля к классическим фасадам, словно мы двигались не только в пространстве, но и во времени.

— Подожди, — она остановилась и удивлённо начала разглядывать улицу, на которую мы вышли. — Я знаю это место, но как мы тут оказались? Это же совершенно в другом городе.

Я оглянулся вокруг. Улица была действительно другой — совершенно не похожей на ту, откуда мы только что вышли.

— Судя по тому, что я уже начал понимать о происходящем, это ещё и совершенно в другом времени. К сожалению, у меня нет точного ответа на твой вопрос, также как и на все остальные, которые ты успела задать. Только обрывочные догадки и умозаключения, которые могут не иметь ничего общего с реальностью. Особенно с той, которая существует во сне. Но, полагаю, что раз как-то мы здесь оказались, значит так и должно быть. — Пойдём дальше.

Мы пошли вперёд, улицы продолжили меняться, переходя от хорошо знакомого к почти забытому, от прошлого к будущему. Время, казалось, утратило свою линейность. Вскоре мы подошли к небольшому многоэтажному дому. Его облупившиеся стены и старые окна вызывали ощущение дежавю.

— Это мой дом! — воскликнула она, не скрывая удивления. — Я провела почти всё своё детство здесь. И он выглядит почти точно так же, как в моих воспоминаниях.

— Да, что-то подобное я как раз и предполагал. И теперь абсолютно уверен, что тебе пора домой, тебя там явно заждались.

— Домой? — переспросила она, но не стала дожидаться ответа или возражать, а с ошарашенным выражением лица направилась к двери этого дома.

Я сделал несколько шагов вслед за ней, размышляя о происходящем.

— Полагаю, что мы ещё увидимся. Правда, я даже не представляю, где это произойдёт, когда и при каких обстоятельствах. Но это не имеет особого значения, важен сам факт, — сказал я, останавливаясь перед входом.

Она обернулась, её глаза всё ещё выражали любопытство и неуверенность. Но в то же время страха в них уже было гораздо меньше.

— Как тебя зовут?

— Я… Я не знаю, честно.

— Как я тогда тебя узнаю в следующий раз, если нет ни имени, ни понимания как ты на самом деле выглядишь из-за этой твоей маски?

— Ты узнаешь. Если это будет нужно и мои предположения верны, то обязательно узнаешь. Просто прислушивайся к своим ощущениям как можно чаще. Возможно, однажды тебе покажется, что ты встретила того, кто когда-то помог тебе попасть домой. Допускаю, что это лишь очень отдалённая аналогия того чувства, с которым ты столкнёшься, но этими словами его сейчас описать проще всего.

— Помог попасть домой, говоришь? Ладно, я попробую это не забыть. — она кивнула, осмысливая мои слова.

— А теперь мне, кажется, пора. Не знаю, уместно ли благодарить тебя в ситуации, когда ты сам не знаешь, что делаешь и для чего, но, наверное, всё же спасибо!

— Уместно всё, — ответил я, улыбнувшись.

Мы попрощались, и она направилась дальше к дому. Её фигура начала уменьшаться, словно она возвращалась в своё детство. Когда она подошла к зелёной входной двери, то была уже маленькой девочкой. С замиранием сердца я наблюдал, как дверь закрылась за ней.

Я продолжил стоять напротив дома, пытаясь запомнить каждую деталь. Зеленая дверь казалась важной частью этой странной головоломки. Может быть, она хранила ключ к пониманию происходящего.

Постояв ещё несколько минут, я снял изменяющую образ маску, спрятал её в рюкзак и пошёл дальше. Улицы снова начали изменяться, но мне так и не стали до конца понятны ни причина ни принцип этих изменений. Спустя несколько поворотов я вернулся на свою улицу. Войдя в свой двор, я почувствовал, как моё тело тоже начинает уменьшаться, возвращаясь к детскому состоянию.

Я дотронулся до дверной ручки уже маленькой рукой, открыл дверь и шагнул внутрь.

— Мам, я вернулся! — громко сказал я, едва переступив порог.

И проснулся.

— Ну наконец-то, сын! — услышал я чей-то женский голос и непонятный размеренный писк. — Доктор, позовите доктора!