Анфиса — уникальная женщина.

В свои двадцать шесть она, кажется, прожила все шестьдесят.

Закончила школу с серебряной медалью, отучилась на автослесаря, проработала полтора года — захотела большего. Набравшись опыта, подалась в разнорабочие — в народе: «Муж на час». Смешнее ситуации и не придумать: вызывает одинокая старушка рукастого умельца, радостно распахивает перед ним дверь — а на пороге Анфиса. Ни одна дружеская встреча не обошлась без рассказа о том, как сегодня очередная клиентка причитала, поняв, что бойлер ей будет устанавливать хрупкая девушка.

И действительно ни что в ней не выдавало человека, что запросто может в одиночку спустить диван с десятого этажа — всегда с маникюром, макияжем, причёской. Анфиса соткана из противоречий. Сегодня она, вымазавшись в машинном масле, меняет карбюратор, а завтра идёт на занятие по стрип-пластике. Сидя в мрачной кальянной, поистине наслаждается местной музыкой, хотя, идя в неё, упоённо слушала Рахманинова. Питает слабость к улиткам по-бургундски, но совсем не против заесть их самсой из ларька возле дома.

А как она вышивает гладью! Весь её гараж увешан произведениями искусства — но, кажется, «Девушке с жемчужной серёжкой» не очень нравится соседство со стоящим рядом перфоратором. Периодически Анфиса болтает с ней — разумеется, по-голландски — всё обещает «довышивать» её подругу, «Молочницу», но вот уже полгода не может закончить. Может быть, ей просто нравится дразнить аристократку?

Стоп. А откуда Анфиса знает Голландский? Ничего особенного — во время поездки в Германию она познакомилась с крайне симпатичным туристом из Нидерландов. Вспыхнувший роман перерос в отношения по переписке. Спустя год избранник исчез, а базовое знание языка осталось. Так сказать, приятный бонус.

Оно и к лучшему, ведь Анфиса изначально не собиралась переезжать. Берлин, Париж, Амстердам чудесны — не один десяток часов она провела за шатанием по улочкам, на которых творились события, описанные в учебниках по всеобщей истории, но, увы, они не способны заменить ей зной Ялты, морось Петербурга и ветры Благовещенска. Не в этой жизни.

Однажды она зареклась: «Больше за границу — ни ногой! Буду изучать Россию». И несколько лет Анфиса держала данное себе обещание: осыпала друзей фотографиями с Байкала, Куршской косы, Эльбруса и многих других потрясающих мест — но месяц назад удивила всех. Во время группового видеозвонка заявила: «Я в Израиле!». Конечно же, это стало главной темой для шуток на ближайшую неделю, но, на деле, все понимали: таким людям как Анфиса жизненно необходимы перемены — они не созданы для ограничений. Записав заказы на сувениры, она пообещала встретиться со всеми сразу по возвращении, а после исчезла из поля зрения. Нельзя тратить время на переписки, когда у тебя всего месяц на изучение новой страны.

И вот, наконец настал день воссоединения. Ещё сидя в самолёте, Анфиса оповестила всех, что на её имя забронирован столик в баре. Отказы и отговорки не принимаются, уважительная причина отсутствия лишь одна — смерть. Ох уж её чёрный юмор!

Встреча в аэропорту была тёплой. По-другому никак, ведь Анфиса — тот самый человек, на котором держится вся компания. Пожалуй, если бы не она, все эти люди и не подумали бы, что могут с удовольствием проводить время друг с другом. Среди них учительница начальных классов, адвокат, скульптор, отоларинголог, библиотекарь и, неожиданно, байкерша — казалось бы, ничего общего. Но общее есть — Анфиса и безоговорочная любовь к ней.

Вечером субботы бар был непривычно пуст. Придётся это исправлять и шуметь за весь зал — благо, опыт имеется.

Первым делом Анфиса раздала подарки: керамику, финики, вино, а также ермолки — их никто не просил, но девушке они почему-то казались «очаровательнейшими». И раз так, то до конца вечера все просто обязаны сидеть в них, не снимая.

Первый час прошёл за обсуждением впечатлений от поездки, второй — за изучением местных новостей, третий же трудно как-то охарактеризовать, ибо алкоголь взял верх, и темы стали сменять друг друга со скоростью света. Пришло время уже ставшего традиционным ритуала.

— Официант! Нам как всегда!

Парнишка лет девятнадцати с полуслова понял одну из главных постоянных посетительниц. Уже через пять минут на столе остались только кабальитос.

Соль.

Текила.

Лимон.

— Мне осталось три месяца.

Друзья отпрянули от рюмок. Глаза застыли в непонимании.

Анфиса дополнила:

— Может, четыре-пять. Шесть — потолок.

Ясности это не внесло. Напротив, на лбу каждого будто выросло по ярко-красному знаку вопроса.

— Я же не просто так сорвалась в Израиль. Мне нужно было пройти обследование. Подозрения подтвердились: саркома Юинга.

Заметив, что никто вокруг больше пить не намерен, Анфиса умыкнула рюмку у сидящей рядом байкерши. Осушила её.

— А знаете, что самое удивительное? Она, как правило, проявляется у детей. Пик заболеваемости — до пятнадцати лет. Врачи были шокированы, озвучивая диагноз. Получается, я ещё «ого-го»!

Сейчас её юмор казался совершено неуместным.

— Лечение бессмысленно, метастаз слишком много. Всё, что мне смогли предложить — полная ампутация ноги с дальнейшей паллиативной помощью, — Анфиса потянулась, хрустнула позвоночником, — Разумеется, я отказалась.

«Почему?» — послышался тихий вопрос. Девушка и не поняла, кто конкретно его задал.

— А как я тогда сейчас пошла бы танцевать?

Более никаких объяснений. Поймав деликатный ритм в стиле «соул», Анфиса вышла из-за столика и закружилась в танце. Было очевидно: за плавными движениями скрывается адская, но тщательно скрываемая боль. Любой вошедший не посмел бы и подумать о том, что эта пьяненькая королева танцпола вынуждена бороться за каждую секунду жизни. Что уж там говорить, даже её близкие друзья всё ещё не могли в это поверить. Единственное, что они смогли прочитать в её глазах:

«Не смейте больше никогда поднимать эту тему».

И они не посмеют.

Как Анфиса и пророчила — она прожила ещё пять с половиной месяцев. Кардинально её жизнь не изменилась: работа, гараж, занятия танцами, концерты-клубы-рестораны. Всё, что к этому добавилось — приём обезболивающих. Без них не вышло бы даже просто встать с кровати.

Умерла Анфиса тихо, ранним утром, на полу своего же подъезда. В руках она сжимала законченную вышивку картины Вермеера — «Молочница». Кажется, она направлялась в гараж — исполнить своё последнее обещание.

Не вышло.

Анфиса и вправду уникальная женщина. Уникальная в своей жизни и своём уходе.

Спи спокойно.

Ты сделала всё возможное...