— Сколько можно его стесняться? Дед уже не будет другим! — кричал папа на кухне, а мама в ответ бойчее рубила варёную морковку. — Взяла его на себя, так будь добра нас-то от людей не прячь. В прошлом году все праздники одни дома просидели, сейчас снова без гостей. Машке всего шесть, ей с другими людьми общаться надо.

Он вышел из кухни, торопливо прошёл в свой кабинет и громко хлопнул дверью. Маша всё это слышала из гостиной, она знала, что сейчас звякнет графин, булькнет жидкость, наливаемая в рюмочку. Потом скрипнет диван и вскоре раздастся папин храп. А мама тихо всплакнёт на кухне и уйдёт в спальню. Будет ли сегодня в их доме Новый год – большой вопрос. Но, несмотря на участившиеся ссоры родителей, Маша с дедушкой крепко верили в праздник и с самого утра наряжали ёлку.

— Мари, — обратился к ней дедушка, который всё это время, как и она, следил за ссорой родителей, — ты такая печальон…

Маша неуверенно улыбнулась. Дедушка тоже расстроен. В особо волнительные моменты он становится немножко «франсе». Правда, язык он давно забыл, но они с Машей придумали свой и прекрасно на нём общались, чем бесили и без того вечно раздражённых родителей.

— Да, дедье. Так хочется гранд празднИк на новый год.

Дедушка пожал плечами. Он надел красный колпак и бороду Деда Мороза. Шагнул за ёлку и, забавно согнувшись и показывая внучке язык, выглянул между веток. Маша рассмеялась: он напомнил ей Эйнштейна из энциклопедии. Послышались мамины шаги. Скользнув взглядом по гостиной, она скрылась в спальне. Зашуршало одеяло, ойкнула кровать. «Хорошо, меня в этом году не заставляют вздремнуть перед новогодней ночью, — подумала Маша, — в прошлый раз всё веселье проспала».

— Хочешь оливье? – шёпотом спросил дедушка и добавил: — Салат по рецепту франсе-повара между прочим.

Маша кивнула, и они на цыпочках пошли на кухню, где на столе царственно стоял таз с ярким новогодним салатом. Оливье всем видом заявлял о празднике, перечеркивая семейные неурядицы. Дедушка достал ложки, и они, не присаживаясь на стулья, стали есть салат прямо из таза. Изредка звякая об эмалированные стенки. Настроение улучшалось.

—  Хорошьен посуда! С прошлого века и всё как новый! —  похвалил дедушка таз.

Он зачерпнул горку салата и понёс ко рту. Зелёная горошина соскочила с ложки и покатилась по накладной бороде дедушки. Тот, охая и приплясывая, стал ловить беглянку, но проворная горошина никак не хотела быть пойманной. Маша прикрыла рот ладошкой, чтобы не прыснуть со смеху и не заляпать салатом всю кухню.

За окном прогремел залп салюта, послышалась музыка. Дедушка с Машей выглянули в окно: во дворе вокруг огромной ёлки соседи завели хоровод. Взрослые и дети держались за руки и с песней шли по кругу. Маша прикусила губу от зависти: вот, где веселье и праздник.

— Мари, не грустьён, — произнес дедушка, — мы тоже отправимся в грандиоз вояж!

— Но… — Маша вспомнила, как мама просила ни в коем случае не пускать дедушку на улицу.

— Нон грандиоз, — спохватился он, видя замешательство внучки, — музон-скакон во дворе.

«Двор — это же не улица, — подумала Маша, — там соседи, и всё знакомо».

— Гранд блюдо вояж с нами, — заявил дедушка.

Он снял висящий на стуле пакет из супермаркета и ловко поставил в него таз с оливье. Маша хлопнула в ладоши: «Как я сама не догадалась?! На Новый год все друг друга угощают». Она подскочила к вазе с фруктами и схватила два мандарина. Дедушка пододвинул вазочку со сладостями.

— Десерт, — пояснил он, рассовывая конфеты по карманам.

Они оделись и тихо вышли из квартиры.

Дети встретили ряженого дедушку с визгом. Облепили его со всех сторон, и стали читать стихи. Он хвалил ребят, веселя их словами «гранд артист» и «звездьон» и одаривал конфетами. Маша хлопала выступающим, а потом подошла и тоже рассказала стихотворение.

— Сластьён финишон, — виновато произнёс дедушка, шаря по карманам. – Но я презентьон шедевр гранд Моне!

Он вручил ей маленькую, подписанную маминым почерком открытку. Маша видела, как мама кладёт дедушке в карманы открытки с картинами его любимого художника. Она всегда проверяла, чтобы при нём находилась хотя бы одна из них. Читать Маша пока не умела, но была рада получить «шедевр».

— О-о-о, ей целая открытка досталась, — воскликнул мальчик в маске тигра, чем ещё больше уверил Машу в ценности подарка. Она положила открытку во внутренний карман и показала завистнику язык.

Послышались залпы салюта, и в небе позади дома распустились разноцветные фонтаны.

— Скорее! В парк! — засуетились взрослые. – Обещанный салют от района начинается!

Все поспешили в парк, и Маша с дедушкой тоже. Народу было так много и все такие радостные, что Маша улыбалась, не переставая. За ними увязался дворовый пёс неизвестной, но большой и лохматой породы. Должно быть его привлёк тазик с салатом. Как только они пришли в парк, дедушка отсыпал ему оливье прямо на снег и пёс быстро всё съел.

— Жан-Поль Собачьон, — назвал его дедушка, гладя по голове, и пёс, виляя всей задней половиной туловища, два раза гавкнул.

— Ему нравится, — подытожила Маша и, задрав голову, стала наблюдать за волшебными цветами, распускавшимися прямо в небе.

Салют закончился, парк опустел. Остались только дедушка, Маша и Жан-Поль. Неожиданно пошёл снег. Снежинки опускались на Машин комбинезон и скатывались по гладкой ткани, как с ледяного склона. «Пора возвращаться», — подумала она, но говорить это вслух совсем не хотелось.

— Грандиоз вояж продолжается, — воскликнул дедушка и показал на далёкий мигающий треугольник, — нас ждёт Эйфелева башня!

Он схватил Машу за руку и повёл на другой конец парка.

— Но… — Смутная тревога зародилась в её сердце. – Башня в Париже!

— Не смешьон, — серьёзно сказал дедушка, — как бы мы её тогда увидели?

Маша задумалась: «Дедушка прав. Совершенно невозможно увидеть то, что в Париже. Значит, башня тут, и совсем недалеко». Она крепче ухватилась за руку деда, и они, сопровождаемые Жан-Полем, поспешили к остроконечной башне.

Одноглазые фонари провожали троицу по парковой дорожке. Укрытый снежным пледом парк казался уютным, плюшевым: тут мягкая скамейка, там песочница с периной, а там…

— Дедье, горка! — воскликнула Маша.

— Вперёд, Мари! Это не горка, а Монблан! Нам нужно взять эту вершину!

Маша подпрыгнула от радости, но через мгновение расстроенно покачала головой:

— У нас санок нет.

— Как нет? — возразил дедушка. — Есть!

Маша, хлопая глазами, на всякий случай кивнула. Дедушка вытащил таз с оливье и аккуратно пересыпал салат в пакет. Затем почистил посудину снегом и торжественно вручил Маше.

— Мадемуазель, ваш транспОрт.

Маша схватила таз и побежала на горку. Жан-Поль, успевший подобрать обронённый при перекладывании салат, помчался следом. Маша с визгом скатилась с горки и поднялась на Монблан снова. Дедушка давал старт, отмахивая колпаком, как флажком на ралли, и отмечал финиш.

— Монблан покорён! — при очередном спуске крикнул дедушка. — Нам пора!

И они, оставив горку, вышли из парка. До Эйфелевой башни, казалось, рукой подать. Но за парком не было улиц и домов, а простиралось необъятное белое приволье. Маше это показалось странным:

— Дедье, где же дома?

— Ох, Мари-Мари, они же с другой стороны. А здесь Елисейские поля.

— А-а-а! Это поля, — с облегчением повторила Маша и успокоилась.

Они уходили всё дальше и дальше по узкой тропке. Фонарей здесь почти не было, зато башня открылась во всей красе: высокая, со множеством бегущих вверх и вниз разноцветных огоньков. Чем ближе они подходили, тем сильнее билось Машино сердце. Казалось, пик башни пронзает небо, соединяя белый снег и белые облака. Единственно, что портило обзор — металлическая ограда с сеткой и небольшой, такой же сетчатой калиткой. Когда подошли ближе — дедушка попробовал её открыть, но тщетно.

— О! У нас гости, — послышался хриплый голос из-за ограды.

Неожиданно подошли двое парней и, отогнув сетку рядом с калиткой, с трудом вылезли наружу. «Наверное они тоже захотели посмотреть на Эйфелеву башню, только пришли раньше нас» - подумала Маша и спряталась за дедушку. Жан-Поль потянул носом и оскалился.

— Месье, — дедушка протянул руку для знакомства, — мы с Мари пришли посмотреть на башню. Подскажите, почему закрыт вход?

— Чего, — заржал тот, что с хриплым голосом, — на какую башню?

Дедушка выпрямился:

— Эйфелеву.

— Ха-ха-ха, — гоготали теперь оба. – Может, ещё и сфотографироваться с ней желаете?

— О, это хорошьен идея.

— Только это платно, — сказал хриплоголосый. – Миллион стоит.

Дедушка развёл руками:

— Но у нас ничего нет…

— Только оливье и мандарины, — подтвердила Маша, — а таз нам надо обязательно домой вернуть. Иначе мама заругается.

— Значит, у вас родные есть? — спросил второй, кутаясь в потрёпанный, местами рваный пуховик.

— Есть, — ответила Маша. – Только они дома. Спят.

— А где ваш дом? – Хриплоголосый шагнул ближе к дедушке.

Маша оглянулась: далеко-далеко, за полями и парком, одинаковые, как горошины в стручке, тянулись вереницей многоэтажные дома, не оставляя шансов узнать, какой из них Машин. Стало страшно, Маша сильнее прижалась к деду. Жан-Поль зарычал.

— Месье, если вы продолжите пугать мою Мари — я вызову полисьён. — предупредил дедушка и одной рукой крепче обхватил внучку, а другой –  таз, который всё это время держал под мышкой.

— Ха-ха-ха, — ещё громче заржали парни. – Да вы, дедуля, не в себе.

— Что вы себе позволяете?!

— Мы себе всё позволяем! — заявил хриплоголосый и язвительно произнёс: — Правда, на опору ЛЭП, не ходим в новый год пялиться и башней её не называем. — Он сплюнул сквозь зубы: — У нас другие забавы. Сейчас свяжем вас и бросим в подвал, а у родных выкуп попросим.

— Только попробуйте! – закричал дедушка. — Мари, мы уходим.

Они бросились прочь, но парни оказались быстрее. Тот, что в пуховике схватил Машу, а хриплоголосый кинулся на деда. Жан-Поль залаял и вцепился обидчику в штанину.

— А-а-а, бешеный! — закричал парень и стал дергать ногой, пытаясь скинуть пса. — Фу! Фу!

Дедушка, пользуясь моментом, вывернулся и, отскочив от парня, стал угрожающе крутить пакетом, в котором замёрз оливье, превратившись в ледяной комок.

— У меня здесь гиря! Могу и покалечить, — предупредил дедушка. — Отпустите нас!

Парни переглянулись, но Машу не отпустили. Дедушка замахнулся пакетом и ударил комком оливье хриплоголосого в плечо.

— У него там реально гиря! – заорал тот, и бросился отбирать пакет.

Но дедушка успел ещё раз замахнуться и кинуть пакет, сбив обидчика с ног. Жан-Поль, испугавшись, отпустил штанину и отбежал в сторону.

— Сюда, сюда! — закричала Маша, вырываясь из рук второго парня.

Но дедушка словно не слышал её. Он развернулся и, держа над собой таз, побежал к калитке.

— Испугался, — заржал парень в пуховике. — Даже внучку бросил! — Он потащил Машу к хриплоголосому. — Но нам твой старикан и не нужен.

Маша заплакала. Она попыталась повернуться и посмотреть, куда же делся дедушка, но парень крепко держал её перед собой.

— Ха-ха-ха! — услышала она странный дедушкин смех, и пуховичный парень повернулся на звук вместе с Машей.

— Думали, мы такие идиоты?! А вот и нет! – закричал дедушка и стал стучать тазом по калитке. Ограда затряслась, всё вокруг загромыхало как на стройке. — Не просто так тут ограда, а вы, как крысы, лазаете в дыру. Здесь должна быть охрана!

И словно в ответ на слова дедушки взвыла сирена.

— Он чокнутый! – закричал хриплоголосый. — Валим отсюда!

Пуховичный толкнул Машу, и она упала, больно ударившись коленкой. Парни ринулись в сторону виднеющегося неподалеку квартала, а дедушка подбежал к плачущей Маше.

— Дедье, я так испугалась! — всхлипывала она. — Думала, ты меня бросил.

— Что ты, Мари! — Дедушка помог Маше подняться и посмотрел ей в глаза. — Никогда так не сделаю. Пойдём, нам тоже нужно спешить.

Он обнял внучку, покрепче перехватил сбоку таз и быстро повёл её прочь. Жан-Поль сцапал пакет с оливье и посеменил следом. Вскоре они вышли на улицу, где мимо них проехали полицейские машины с включенными проблесковыми маячками. Маша оглянулась: теперь сияла не только Эйфелева башня, но и всё вокруг неё.

Показались дома. Не такие как во дворе у Маши с дедушкой, но в них тоже тёплым светом горели окна, подмигивали гирлянды. Поднялся ветер. Дедушка стал шмыгать носом и всё ниже натягивать на уши колпак. Послышался грохот и металлический свист: из-за угла ближайшего дома выехал трамвай. Гирлянды потоками спускались с его крыши, освещая всё вокруг. Маша замерла в оцепенении: казалось, из-под его колес сейчас выскочат северные олени и понесут этот волшебный трамвай по улице. Но ещё больше она удивилась, когда увидела на месте водителя Деда Мороза, а в салоне — кондуктора Снегурочку.

— Дедье, это же наш трамвай! Номер 31! Мы с мамой на нём в поликлинику ездили.

— Ура! Грандиоз вояж продолжается! — дедушка помахал водителю, и трамвай остановился.

Вместе с Жан-Полем они забрались в пустой салон и сели на первые места. Вблизи Снегурочка оказалась не так красива, как привыкла видеть Маша на утренниках в детском саду. Через плечо у неё висела сумка оранжевого цвета.

— Как будете оплачивать проезд? — строгим голосом поинтересовалась зимняя волшебница.

Маша посмотрела на дедушку, он — на неё. Пошарил по пустым карманам и виновато взглянул на Снегурочку.

— Видите ли, мадмуазель, мы с Мари…

— Значит, безбилетники, — вынесла приговор Снегурочка. — Я вынуждена высадить вас из трамвая.

— Подождите! — воскликнула Маша. — У меня есть мандарины. Как раз два! За двоих то есть. А у Жан-Поля — оливье. Он поделится.

Маша протянула мандарины Снегурочке, на что та покачала головой.

— Не выгоняйте нас, сегодня же Новый год! — попросила Маша.

— Я не могу, у меня инструкция… — смягчилась она. —  До какой остановки вы едете?

Маша опустила глаза.

— Мы… — начала она, но дедушка мягко толкнул её в бок.

— Мы, мадмуазель Снегурочка, катаемся! Решили устроить новогодний вояж! Поедете с нами?! В программе гранд артист Пьер Дедье, а значит, будут танцы, музыка и заморские закуски.

Дедушка выхватил у Маши из рук мандарины и стал ими жонглировать. Снегурочка приподняла бровь, с интересом и недоумением наблюдая за активным пассажиром.

— Таких артистов я ещё не видела, — улыбнулась она и, как показалось Маше, стала красивее. — А и поеду!

Дедушка разломил мандаринку и протянул по половинке Снегурочке и Маше. Перевернул таз на колени и, отбивая на нём ритм, запел французскую песню. Он пел великолепно: бархатный голос заполнил новогодний трамвай, и даже водитель-Дед Мороз приоткрыл окошко в свою кабину, чтобы лучше слышать.

Допев, дедушка отложил таз и пригласил Снегурочку танцевать. Трамвай плыл по снежным улицам, а в салоне вальсировала пара: дедушка и зимняя волшебница с оранжевой сумкой через плечо. Дедушка выглядел как молодой месье: прямая спина, уверенные движения, крепкие руки. Изредка отрывая взгляд от танцующих, Маша всматривалась в темноту улиц, стараясь узнать свой район, но не видела ничего знакомого. Как вдруг, водитель объявил: «Конечная!»

— Что это значит? — забеспокоилась Маша.

— Значит, всё, мы приехали, — ответила Снегурочка.

— Гранд мерси! — поблагодарил дедушка и поцеловал ей руку. — Разрешите на память презентовать вам шедевр гранд Моне. — Дедушка полез в карман, но с удивлением захлопал глазами, вновь ничего там не обнаружив.

— Дедье, открытка у меня. — Маша достала её из внутреннего кармана и протянула Снегурочке. — У него в другой куртке ещё есть. Берите.

— Спасибо! — поблагодарила она.

Двери закрылись, и трамвай скрылся в воротах трамвайного депо.

Маша с дедушкой сели на остановке. Жан-Поль положил пакет с салатом на скамейку рядом с ними.

— Что же мы будем делать? — с грустью сказала Маша. — Как найдём дом?

— Дом? Нет! Грандиоз вояж продолжается! — дедушка подхватил таз и вскочил с места.

— Я хочу домой, — всхлипнула Маша. — Я устала. И мне холодно.

— Но грандиоз вояж… —  смутился дедушка.

«Р-гав» – подал голос Жан-Поль, и они увидели идущую к остановке женщину в красном пуховике, красной вязаной шапке и рукавицах.

— И снова здравствуйте! — улыбаясь, сказала она. — Снегурочка превратилась в Красную шапочку. Пойдёмте, провожу вас домой.

— Вы знаете, где мы живём? — обрадовалась Маша.

— Я же волшебница! Конечно, знаю.

Маша крепко схватилась за протянутую красную рукавицу и пошла рядом с женщиной.

— Наш вояж подходит к концу? – дедушка обречённо развел руками.

— Что вы?! — возразила женщина. — Новый год только начинается — а это всегда новый вояж.

Дедушка радостно хлопнул в ладоши и, поправив таз, уверенно зашагал рядом с Машей. Жан-Поль потянулся следом. Он преданно нёс пакет с комком оливье, чуть слышно поскуливая. Предчувствуя скорую разлуку с этими добрыми людьми.

Текст на открытке:

«Если вы читаете эту открытку, значит, мы не уследили за дедушкой. Его зовут — Пётр Иванович Дедков, он долгое время жил во Франции и считает себя Пьером Дедье. Он не ориентируется в городе, не помнит своего адреса. Если он сейчас с вами, пожалуйста, позвоните нам…»