Рано утром я открываю свои глаза в трущобах на окраине Куала-Лумпура. Да-да, в этом прекрасном городе, известном людям всего мира по открыточным видам на две Башни Петронас с мостом между ними, тоже есть трущобы, куда же без них? Сегодня четверг, это значит, что мне снова на работу. Хотя по этому фактору пытаться определить день недели – гиблое занятие, так как у меня нет выходных. Через некоторое время после пробуждения в моей памяти всплывают смутные отголоски сегодняшнего сна. Есть ощущение, что это было что-то такое интересное, но детали совершенно ускользают от воспоминаний. Прогнав мысли об этом из головы, я наспех привожу себя в порядок, завтракаю тем небольшим количеством еды, которое ещё осталось и собираюсь выходить из дома.

Я работаю на фабрике по переработке различной рыбы. К нам поступает свежая, недавно выловленная рыба, а от нас увозят коробки, туго набитые консервами. Несмотря на 2129 год за окном, многие операции с рыбой продолжают производиться руками. А как же станки и роботы, скажете вы? Ну да, накладывает рыбу в банки и закатывает их – станок. А вот потрошить рыбу и готовить её для дальнейшей обработки приходится мне. И ещё нескольким сотням таких же как я, работающим на заводе в три смены. Смены, после которых избавиться от запаха рыбы, исходящего от тебя, невозможно несколько дней. Да никто уже, по правде говоря, давно и не пытается. Нет смысла усиленно отмываться в ванной, если на следующий день снова будешь источать запах, заставляющий оборачиваться вслед тебе всех дворовых котов по пути домой.

Но даже когда моя восьмичасовая смена закончится, когда можно будет отложить в сторону рабочий нож и перестать представлять себя маленькой частью большого конвейера, я не пойду домой. Быстро переодевшись из рабочей формы в свою потрёпанную годами одежду, я запрыгну на свой велосипед и понесусь на другую работу. Вторая моя работа иногда ещё более изматывающая, но спасает то, что это лишь иногда. А ещё то, что на этой работе у меня нет в руках ножа. На второй работе я простой грузчик. Как ни иронично, но иногда мне приходится разгружать коробки с теми самыми рыбными консервами, глаза бы мои их не видели.

По вечерам я работаю в продуктовом магазине, позиционирующем себя как «эконом-класс» и имеющем указание на это в своём названии. Хотя весьма странно было бы встретить однажды в этом районе магазин не эконом класса. Даже не представляю, что с ним случится быстрее: его ограбят, руководствуясь буквально одной только неприязнью к представителям другого уровня жизни или он разорится сам, из-за того, что в него никто не будет ходить. Людям, живущим в этих трущобах, и эконом не всегда по карману, что влечёт за собой такие атрибуты бедности, как толстую тетрадь в клетку у продавцов, в которую они записывают долги покупателей и периодическое появление на полках продуктов, которые добрались до этого магазина позже, чем закончился их срок годности. Иногда речь идёт о месячных опозданиях.

Вот так я и работаю: с шести утра до двух часов дня я разделываю рыбу, а с трёх часов дня до десяти вечера я таскаю коробки.

Знаете, что лучшее в моей жизни?

Я таскаю коробки не каждый день. Вторая работа у меня только пять дней в неделю.

А ещё то, что мне иногда удаётся разжиться продуктами даже по немного меньшей цене, чем они стоят в нашем магазине.

Два оставшихся дня в неделю (точнее половины этих двух дней) я оставляю на учёбу. Я родом из семьи, которая живёт в одной из самых бедных провинций Малайзии, и мои родители не имели возможности дать мне даже среднее образование. В наших краях школы после нескольких начальных классов просто не было. Считалось, что если тебя научили хоть как-то читать, считать и написать свои имя и фамилию, то этого уже достаточно для работы на поле или на фабрике. Вырывались из этого гиблого места лишь единицы, имена которых потом расходились по всей округе, как местных знаменитостей.

На самом деле моё имя сейчас тоже в этом списке. Вот я работаю в две смены и мне едва хватает на жизнь, но мои родители гордятся мной. И даже соседи моих родителей гордятся мной. А всё потому, что я не был готов довольствоваться текущим положением дел всю оставшуюся жизнь и уехал. А ещё потому, что по собственной инициативе продолжаю обучение, расходуя на это с таким трудом зарабатываемые деньги.

Я учусь в специальной школе для необразованных взрослых и уже скоро должен закончить основную программу. После этого планирую продолжить обучение в каком-нибудь колледже. Но пока я не определился с тем, что именно буду изучать. Мне хочется, чтобы эта учёба принесла пользу не только мне, но и помогла мне изменить окружающий мир хоть немного, сделать его лучше. Но я понимаю, что гораздо практичнее и значительно проще будет обучиться чему-нибудь прикладному, найти потом более квалифицированную работу и просто думать о себе и своих близких. Всем окружающим не помочь, а если даже это и возможно, то почему заниматься этим надо мне?

Но вот и прошли эти пятнадцать минут, которые я трачу на дорогу от дома до фабрики и теперь мне лучше вообще выкинуть все мысли из головы и просто заниматься рыбой. Во время начала очередного рабочего дня мне довольно часто хочется курить, но я не курю. Почему? Как минимум потому, что сигареты – это дополнительные денежные расходы, которых у меня и так достаточно. Так что отметим в журнале, что заступили на смену, перекинемся с несколькими коллегами по цеху дежурными приветствиями и превратимся на время в часть конвейера, которую не интересует ничего, кроме выполняемых функций. Берём рыбу, отрезаем голову, делаем продольный разрез, потрошим, бросаем её дальше на ленту, берём ещё одну рыбу, отрезаем голову...

Если научиться отключать мысли, то кажется, что время пролетает быстрее. Точнее даже не совсем отключать, а уводить разум куда-то в глубины подсознания и оставляя его там до конца рабочей смены, приходя в себя только на время двух пятнадцатиминутных и одного получасового перерывов.

Во время третьего перерыва в наш цех пришли не очень хорошие новости. Появились слухи, что грядут сокращения, так как завод не выдерживает конкуренции и объёмы производства в ближайшее время будут снижать.

– Ты сам знаешь, что слухи у нас с пустого места не возникают. – сказал Сэм, работающий на линии рядом со мной. – Если уж появилась подобная информация, то вопрос не в том, случится это или нет, а только в том – когда и кому именно из нас дадут пинка под зад.

Я это прекрасно понимал. А также то, что в принятии решения вряд ли будут руководствоваться какой-то понятной логикой. Например, уволят тех, чья производительность заметно ниже или тех, кто позволяет себе опаздывать. Мы все тут работаем почти на пределе возможностей, а за опоздания и тем более прогулы, отсюда вылетают, не дожидаясь массовых сокращений. Поэтому могут просто пройтись по алфавитному списку работников и вычеркнуть через одного.

Мысли об этом было сложно выкинуть из головы и из-за этого оставшиеся два часа смены длились для меня почти целую вечность. Тем более, что я уже почти забыл каково это – о чём-то думать, стоя перед этим конвейером. Но меня спас тот факт, что почти вечность имеет своё окончание и мои муки благополучно прервал сменщик, похлопавший меня по плечу. Вручив ему нож и обезглавленную рыбу я пожелал удачи моему спасителю и ушёл переодеваться. Впереди ещё коробки, которые ждут меня меньше, чем через час на складе магазина.

В раздевалке я перекинулся ещё парой слов с Сэмом и другими работниками. Естественно все сегодня обсуждали свежие слухи, но новых новостей не было и, поэтому всё обсуждение сводилось к проклятиям в адрес капиталистов, текущей власти в целом и руководства нашей фабрики в частности и переживанием о дальнейшей незавидной судьбе людей, который и так вынуждены работать за гроши. Работу, конечно, можно будет найти и другую, но даже неделя безработицы ощутимо скажется на кошельках тех бедолаг, которым предстоят её поиски. А за неделю её ещё попробуй найди. К сожалению, в текущие времена желающих работать гораздо больше, чем рабочих мест. По крайней мере в Куала-Лумпуре дела обстоят именно так, что порождает довольно большое количество откровенно нищих людей, вынужденных собирать пластиковые бутылки и попрошайничать.

Быстро попрощавшись со всеми, я запрыгнул на свой велосипед и помчался к магазину, по пути размышляя над тем, куда придётся податься, если незавидная участь увольнения затронет именно меня. Наличие второй работы, конечно, не даст мне умереть с голоду и не заставит побираться на перекрёстках оживлённых дорог, но серьёзно подорвёт планы по дальнейшему моему обучению, которое далеко не бесплатно. А ещё лишит возможности отправлять родителям хоть какие-то, пусть и весьма символические суммы раз в несколько месяцев.

По пути к магазину я остановился у лавки сапожника, надо было отдать ему на ремонт свои сильно поношенные сандалии. Эта лавка находится тут гораздо дольше, чем я живу в городе и у меня порой складывается ощущение, что город был построен вокруг неё. Со временем окружающая обстановка меняется, иногда буквально на глазах. За один год в соседнем помещении может смениться несколько магазинов, а у сапожника даже не изменится длина тлеющей сигареты в зубах. Вообще, сапожник Ашар – из числа тех людей, возраст которых определить по виду или общению совершенно невозможно. Как только начинает казаться, что ему что-то около 60-ти лет, он вполне может в разговоре упомянуть о событиях столетней давности так, как будто был их живым свидетелем, или похвастаться знанием новых песен какой-нибудь молодёжной поп-группы, название которой и мне-то совсем ни о чём не говорит, а ведь мне чуть больше двадцати.

– Привет, Джозеф! – дружелюбно поприветствовал он меня, как только я притормозил рядом – Что, снова порвались?

– Здравствуй, Ашар! – ответил я ему доставая их из своей сумки – Да, как в прошлый раз, на застёжке, но теперь уже левый.

Он взял сандалии в руки, осмотрел со всех сторон.

– Да, повидали они у тебя уже многое, ну ничего, ещё какое-то время точно послужат. Завтра сможешь забрать в это же время. – и отправил их на полку, в очередь обуви, ожидающей его внимания.

– Спасибо большое, очень хотелось бы чтобы они действительно мне ещё послужили. Покупка новых в мои планы пока не входит. – я сделал небольшой благодарственный поклон сапожнику, снова запрыгнул на велосипед и помчал дальше. Опаздывать мне уж точно нельзя.

Я быстро доехал до своего магазина, поставил свой велосипед у выхода из складского помещения, поздоровался с одним единственным коллегой и по совместительству моим начальником, который в это время уже всегда находится тут, и сразу начал перетаскивать коробки. Через пару часов должна приехать машина с товаром, под который ещё надо освободить место в приёмной части склада.

Коробки с консервами, мешки с крупой, упаковки с дешёвым чаем и ещё более дешёвым кофе. Ящики с овощами, которым явно осталось несколько дней до начала гниения. Но не стоит за них беспокоиться, по такой цене, которая обычно за них назначается, за эти несколько дней их полностью раскупят. И я, возможно, буду в числе их покупателей. Подумаю над этим вопросом ближе к концу смены.

К сожалению, из головы всё ещё не выходили мысли о возможном сокращении штата на фабрике. Оно и понятно, немного успокоиться теперь получится только к завтрашнему утру, сон обычно притупляет любые переживания, которые могут донимать нас днём. А окончательно успокоиться можно будет, только не попав под сокращение.

Погрузившись в эти мысли, и подгоняемый начальником, который отвечает за освобождение склада под новую поставку товара, я не заметил, как взял из стопки надорванную коробку и успел сделать только два шага в сторону, как из разорвавшегося её дна на пол посыпались стеклянные банки. Услышав грохот стекла о твёрдый пол, я даже не сразу сообразил, что произошло, но спустя секунду мой босс вывел меня из задумчивости яростным криком.

– Джозеф, какого хрена ты творишь? – с этими словами он быстро приближался ко мне из противоположного конца склада.

– Прости, Мансур, коробка, видимо, порвана была, а я не заметил. – залепетал я, глядя на образовавшееся прямо под ногами месиво из стекла и дешёвого джема.

– Конечно ты не заметил, ходишь сегодня как пришибленный. – он отобрал у меня из рук остатки коробки с парой уцелевших банок и оттолкнул меня в сторону от места происшествия. – Ты же понимаешь, что с тебя вычтут стоимость этого джема теперь?

– Да, понимаю. – я понуро склонил голову и пошёл за метлой и мусорным баком, попутно ругая себя за то, что теперь ещё и лишился денег за пару дней работы на складе.

Остаток смены я пытался быть более сосредоточенным, но настроение уже стало хуже некуда. А из-за плохого настроения к концу дня я очень сильно устал.

Так оно в итоге и вышло, как я предполагал, после окончания работы мне сказали, что вычтут у меня за испорченный товар весь мой заработок за сегодня и больше половины за завтра. Но что уж тут поделаешь, спорить бесполезно, сам виноват.

Я сел на велосипед и не спеша поехал домой.

Сил на приготовление дома ужина после такого дня не было совсем никаких. Я хотел уже ограничиться чаем с парой кусков хлеба, но вспомнил, что у меня оставалась ещё какая-то готовая еда со позавчерашнего дня. Пошёл на кухню, открыл свой видавший виды холодильник. Вместо привычного прохладного воздуха он поприветствовал меня странным звуком, похожим одновременно на заглохший двигатель маленького самолёта и падение нескольких тарелок на пол. Одновременно с этим пару раз дёрнулся в конвульсиях буквально у меня на руках и полностью затих, окончательно дав понять о своих намерениях небольшим облачком сизого дыма, которое показалось между ним и стеной.

– Боже, да за что же мне всё это, а? – я не верил в бога, но пусть кинет в меня камень тот, кто не верит в него и не упоминает его для выразительности в подобных ситуациях. – Дай мне уже какой-нибудь выход из всего этого ужаса?

С этими словами, произносимыми куда-то в сторону потолка, я закрыл дверку холодильника и потянулся, чтобы выдернуть его из розетки. Понимая, что мой ужин немного откладывается и холодильник надо попытаться спасти пока ещё совсем не наступила ночь, за которую при текущей температуре испортится даже то небольшое количество еды, которое у меня хранилось я отодвинул холодильник от стены с желанием попытаться устранить неисправность самостоятельно. Необходимость сейчас платить за его ремонт была бы очень некстати. Об устройстве холодильников у меня были, конечно, лишь поверхностные и чисто теоретические знания, так что на особый успех я не рассчитывал, но попытаться стоило. Если дело в каком-нибудь перегоревшем проводе, то это исправить будет мне вполне по силам.

С обратной стороны всё было примерно так, как я и представлял – радиатор, компрессор, провода, трубки, шланги, какие-то реле. К сожалению, никаких перегоревших проводов на первый взгляд там не оказалось. Зато там оказалась небольшая красная кнопка, которая была в не нажатом состоянии. Осмотрев ещё раз все остальные элементы и решив, что это может быть что-то вроде предохранителя я убедился, в том, что холодильник выключен из розетки, а поэтому ничего страшного точно произойти не может, и нажал на кнопку.

Сразу после этого на кухне погас свет. Точнее, мне на первое мгновение показалось, что просто погас свет, на самом же деле я быстро понял, что погасла вся реальность вокруг. Исчез не только свет на кухне, но и вообще любой свет вокруг, как будто я моментально и полностью ослеп. Исчезли все звуки, даже моё радио и шум соседей за стеной, как будто я моментально и полностью оглох. Исчезло чувство ориентации в пространстве, как будто я оказался в невесомости. Исчезло даже ощущение собственного тела. Не только перестал напоминать о себе ноющий палец на ноге, но даже ощущения наличия у меня ног пропали полностью. Я попал в никуда и стал ничем. И тут бы мне испугаться от произошедшего, но моё состояние, наоборот, стало очень спокойным, почему-то я знал, что всё хорошо. Теперь всё хорошо. Может я всё же зря полез в холодильник и меня убило электрическим разрядом?

А потом, спустя несколько секунд темноты, всё появилось снова, только уже совсем другое. Я понял, что свет вернулся, но теперь мои глаза просто были закрыты. С некоторым недоверием к происходящему я открыл их и обнаружил себя в чистой и светлой комнате. Я вновь полностью почувствовал своё тело и то, что оно находится в полулежащем положении в очень удобном анатомическом кресле. Ко мне подошла девушка в такой же чистой и светлой одежде, как и эта комната и глядя на меня негромко заговорила.

– Майк, Альфа, Танго, Ромео, Индия, Икс-рей. – потом щёлкнула пальцами перед моим лицом и продолжила – С возвращением мистер Дип. Постарайтесь пока не двигаться, так будет лучше.

И после этих слов я моментально всё вспомнил. Это произошло так, как будто в мою память быстро поместили ещё одну личность и знание о том, что именно эта личность – моя основная.

Я – Мэнли Дип, один из самых богатых людей в этом уголке галактики. Я принадлежу к числу тех людей, перед которыми открыты все двери и доступны абсолютно все возможности. Нет ничего, что я мог бы захотеть, но не мог бы себе позволить, при условии, что это допускают законы физики и текущее развитие технологий. Я могу распорядиться уничтожить какую-нибудь не особо нужную планету либо сделать новую лично для себя. При желании даже можно попробовать зажечь новую звезду, только зачем? А над претворением в жизнь тех моих идей разной степени безумия, которые наши технологии ещё не позволяют, бьются несколько тысяч учёных, полностью финансируемых мной. Мне чуть больше трехсот лет, но состояние моего организма позволяет мне рассчитывать, как минимум ещё на несколько сотен лет жизни. Но не думайте, что такое всемогущество – это ужасно весело и интересно. Да, действительно, так и было когда-то, когда мне всё это было ещё в новинку. Но сейчас всё наоборот – это ужасно скучно.

Неделю назад со мной встретились представители одного амбициозного проекта и задали единственный вопрос, мой логичный ответ на который и привёл меня в это кресло.

– Представьте, что вы уже бессмертны, мистер Дип – сказал один из моих собеседников – Ваше могущество и ваши возможности со временем растут тоже бесконечно. Что вы будете хотеть, если у вас будет абсолютно всё?

– Я захочу, чтобы у меня чего-нибудь из этого не было. – ответил я после минутного размышления. – И чем больше, тем лучше. Чтобы у меня снова было к чему стремиться. Может даже снова ощутить состояние безысходности, которое я уже совсем и не помню за давностью лет. Когда-то давным-давно я начинал обычным рабочим на фабрике и не всегда даже получал вовремя свою небольшую зарплату.

После моего ответа они рассказали мне о новой технологии погружения в виртуальную реальность и я, не раздумывая, захотел её испытать.

А дальше? А дальше вы уже знаете. Я закрыл глаза в удобном кресле, предварительно выбрав очень приблизительные исходные данные человека, которым я окажусь, получив информацию о способе возвращения и условие о том, что эту информацию я не буду помнить, а затем открыл их однажды утром в трущобах на окраинах Куала-Лумпура с полной уверенностью в том, что я – Джозеф Долах и всегда им был.

– Сколько занял сеанс? – спрашиваю я девушку-оператора всё ещё приходя в себя после полученных ощущений.

– Четырнадцать минут. Примерно, как и планировалось. – ответила она, сверившись с данными на её планшете. – Хотите сегодня попробовать ещё раз?

– Ещё раз? – я задумался над ответом. Любопытство никуда не денешь, но не многовато ли с непривычки? – Не будет проблем при таком частом погружении? – спросил я её.

– От двух раз подряд абсолютно никаких проблем – заверила она. – Во время испытаний успешно проходили до десяти сеансов подряд без каких-либо последствий. Только воспоминания начинают немного путаться, но после двух сеансов вероятность этого невелика. Особенно если выберите разные стартовые условия для персонажей.

– Хорошо, давайте ещё один раз. – придумываю первое, что приходит в голову. – Начало 21 века, мужчина, около 40 лет, родом из России, по профессии, например что-то связанное с ИТ, увлекается написанием фантастических рассказов. Остальное сгенерируйте сами, только пусть в этот раз будет не так сложно, как в прошлый. Не слишком хочется думать над деталями, когда в голове появилась куча новых воспоминаний и пока там происходит небольшой сумбур.

– Хорошо, зафиксировала – оператор забегала пальцами по планшету. – Сумбур в голове обязательно пройдёт и очень быстро. А во время нового погружения вы о нём, естественно, помнить не будете. Условия возвращения такие-же?

– Да, только нужный холодильник пусть будет где-то далеко от начальной локации, в другой стране, на берегу какого-нибудь океана. Кодовое слово «книга».

– Кило, Ноябрь, Индия, Гольф, Альфа. Записала. В другой стране – не проблема. Ещё что-нибудь?

– Возникает теперь только один вопрос – с ощущением ужаса от пришедших на ум мыслей я закрыл руками лицо и замотал головой – Если технологии достигли такой степени реалистичности симуляции и погружения в неё, то как мне убедиться, что я сейчас не в симуляции?

– Возможно стоит потом проверить дома свой холодильник. – улыбаясь ответила она. – Приятного путешествия, мистер Дип. – с этими словами она запустила систему и меня снова окружила темнота. Я засыпаю, чтобы проснуться кем-то совершенно другим.

Я открываю глаза и первым делом тянусь за телефоном – мне явно снился какой-то интересный сон, который надо попробовать вспомнить как можно подробнее и записать. Знаю по опыту, что если не сделать этого сразу, пока ещё находишься в сонном состоянии, то потом шансы на полноценное воспоминание будут гораздо ниже. А записи снов мне очень нужны, я часто использую их при написании небольших рассказов.

Пальцы начинают быстро набирать текст иногда останавливаясь для того, чтобы дать памяти восстановить последующие кадры. Я потратил больше часа для того, чтобы всё записать и теперь можно хотя бы самому перечитать целиком, что же у меня получилось.